@z_sh_kk
Записки Штабс-Капитана
Telegram-канал @z_sh_kk: 16,5 тыс. подписчиков, 8,4 тыс. просмотров на пост
Оценки пока нет
За последние 30 дней здесь вышло меньше 5 постов.
- 16,5 тыс.
- Подписчики
- 8,4 тыс.
- Медиана просмотров за 30 дней
- 50,6%
- Просмотры / подписчики за 30 дней
- 4
- Постов за 30 дней
Данные на 19 ноября 2026 г.
Военный лётчик пишет о боевых вылетах и работе над книгой воспоминаний. В постах — эпизоды под Херсоном и Харьковом, туман перед вылетом экипажей, внезапная встреча с генералом у взлётного поля и рассказ о резком маневре на боевом курсе с сигналами угроз на экране. На 1 октября: подписчиков 16,6 тыс., это меньше медианы категории. Постов за 30 дней вышло 2 — реже, чем в среднем по категории. При этом ER держится на 54,4 % — заметно выше медианы категории в 9,7 %. Автор параллельно редактирует текст книги и дописывает последнюю, шестую главу, но пока не решил, публиковать ли её целиком.
описание каталога О канале от автора
О войне в личной повести Для связи - @s_kkapitan
Частые вопросы
- Сколько подписчиков?
- Подписчиков — 16,5 тыс. Медиана просмотров поста — 8,4 тыс. Просмотров на подписчика — 50,6%. Данные на 19 ноября 2026 г.
- Как часто выходят посты?
- За 30 дней вышло постов: 4 — это несколько раз в неделю. Данные на 19 ноября 2026 г.
- Есть ли у канала галочка Telegram?
- Галочки Telegram нет.
- Кто ведёт страницу канала в каталоге?
- Пока никто. Если это ваш канал — заберите страницу: сможете отвечать на отзывы и видеть её статистику.
Это ваш канал?
Подтвердите владение — точные метрики и что улучшить, ответы на отзывы от лица канала и бейдж владельца на странице.
Подтвердить владениеЗаймёт минуту: пост с кодом или бот в администраторах
Ваша страница в tg.place
Знаете владельца?
Перешлите ему это сообщение — он подтвердит права и заберёт накопленное: статистику страницы и ответы на отзывы.
16 64816 537
19 нояб.16 537−3 за день
Наведите на график или проведите пальцем — покажем день.
Последние посты
- Ночь над теплицами
- – БУУУУУМ! – где-то над головой, под потолком дежурной кимбы, раздался резкий звук. От пяток до макушки тут же неприятно качнула ударная волна. Сердце на секунду потеряло такт и, мне кажется, остановилось на миг. К горлу подошёл неприятный сгусток. Все разговоры и вообще любые шумы прекратились. Наступила давящая тишина. Секунду все сидящие в дежурном помещении лётчики, включая командира полка, смотрели друг на друга. – Взрыв бомбы? Удар дрона? – мозг тут же начал перебирать варианты. – Ударная волна. Что-то перешло сверхзвуковой барьер. Прямо над нами. На высоте нескольких метров, – продолжился перебор вариантов. – Ракета «Панциря»! Все присутствующие как будто поймали одну и ту же мысль. Ещё секунда, и толпа людей в зелёных комбезах не то что выбежала из домика – эта масса буквально вылилась через узкую дверь. – БУУУУУУММММ! – теперь уже отчётливо, прямо над нами, пронёсся ещё один метеор. Теперь стенки нашей дежурки не могли погасить всю огромную энергию только что разогнанной до сверхзвуковой скорости ракеты. По телу пронеслась волна, которая тотчас же лишила тело всякой возможности сопротивляться. Ушные перепонки сдавила боль. Колени тут же подкосились, и я с силой приложился лицом об рёберную поверхность бетона. Со мной свалилась и вся зелёная масса лётчиков. Ракета ушла в ночное небо, дальше, в сторону Должанской косы. Где-то впереди, в тёмноте, с силой рухнул разгонный блок первой ступени ракеты. Быстро поднявшись, толпа разделилась на два потока и побежала дальше. Кроме меня и некоторых моих товарищей, с которыми мы условились бежать к торцу ВПП, все остальные устремились в недавно построенное подземное укрытие. Хотя это укрытие возвели относительно быстро, для спутников противника в течение нескольких дней была доступна картинка разрытой земли, которую явно отрыли для будущего укрытия личного состава в случае воздушной атаки. Я твёрдо решил бежать туда, куда тогда ещё редкие дроны противника бить не будут ни при каких обстоятельствах, – ближайший торец полосы. Ни при каких условиях край бетонной ВПП не станет настолько важной целью, на которую противник будет расходовать средства воздушного нападения, а значит, вероятность погибнуть в этом месте для нас минимальна, в отличие от неглубокой коробочки, сложенной из аэродромных плит, которая в одну секунду может превратиться в братскую могилу. Так быстро, как в ту ночь, я ещё не бегал никогда. Ноги подстёгивало ощущение, что вот-вот в стоянку самолётов ударит дрон или тяжёлая ракета С-200, которую украинцы переоборудовали под удары по наземным объектам. Впереди, у домиков автомобильной службы, вывалила небольшая группа людей в пожарных боёвках. Это был дежурный экипаж пожарной машины. Один из вышедших – небольшого роста тучный мужчина – держал в руках булочку и только что заваренный напиток. Он был одет в штаны на широких подтяжках, которые сильно натянулись об свисающий живот, и голубую уставную футболку. Не успев ничего спросить, в его сторону тут же посыпались матерные предостережения, которые он воспринял спустя несколько секунд, когда матерящаяся группа пронеслась мимо него. Мы наконец достигли торца и залегли в траву, под высокие стойки посадочных огней. Только после того, как под уличными фонарями вновь появились тёмные фигурки людей, мы решили покинуть место своего залегания. После сбора в дежурном помещении нам довели, что решение старшего командования было в том, чтобы, не дожидаясь второй возможной волны, вывести авиационную технику на другой аэродром. Быстро заняв места в кабинах, наши экипажи начали запуски. Запустили свой самолёт и я со Стальным. Впервые за всё начало СВО нам действительно пришлось выводить свои самолёты из-под удара. Процедура запуска самолёта в условиях возможного удара противника сильно сокращается. Выполняются только самые необходимые действия. Запускаются двигатели, отсоединяется наземное электропитание, проверяются показания работающих двигателей, гидросистем, системы навигации и работа катапультных кресел. Штатные проверки не выполняются. Закрываются глаза на мелкие отказы техники. Система управления проверяется только в возможности движения рулей. Сокращаются не только карты контрольных докладов в экипаже. Сокращается сам диалог. Для простоты обычно экипаж переходит на самый упрощённый диалект русского языка – мат. Таким образом, от запуска второго двигателя до момента страгивания колёс проходит не более 4 минут при 15 минутах в штатном режиме. Не соблюдались также ограничения скорости при движении по полосе. В общем эфире налаживается взаимодействие рулящих самолётов. Быстро определяется очерёдность взлёта. Группа делится на два потока. Они направляются к противоположным стартам – торцам полосы. Взлёт происходит поочерёдно, внахлёст. Разрешения на занятие полосы и взлёт не запрашиваются. Бомбардировочная группа в кратчайшие сроки покидает аэродром базирования. Самолёты берут курс либо в район дальнейшей работы, либо на другой указанный аэродром. В нашей бомбардировочной группе уделяли особое внимание быстроте реакции на команду воздушной угрозы. Внутри нашего коллектива были доработаны алгоритмы, позволяющие немного ускорить результат. Такой опыт поможет нам в дальнейшем, когда возрастут не только количественные показатели ударных дронов противника, но и их волны, в которых они двигались для удара по аэродрому. Мы взлетели. Взяв курс на восток, преодолели около 600 километров. Наконец, поочерёдно выполнили посадку на запасном аэродроме. В ту ночь я заруливал крайним. Аэродром перешёл на светомаскировку, выключив любые источники света. Я рулил медленно. В поле зрения попадало только то, на что хватало падающего света нашей рулёжной фары. Из-за этого я не сразу сориентировался, куда конкретно мне необходимо поставить самолёт. Большая стоянка была занята. Самолёты стояли крылом к крылу. Су-34, с их характерными гнутыми спинами. МиГ-31, с их массивным, сразу узнаваемым носовым обтекателем. Су-35, осунувшийся, словно уворачивающийся от прямого удара боксёр. Су-30, с их характерными, хищно поднятыми фонарями. Вся боевая авиация, находящаяся в нашей зоне ответственности, опередила нас и выполнила посадку первой. Такого сборища авиационной техники я ещё не видел. Наконец, заняв место стоянки, я со Стальным смогли покинуть самолёт. Как только ноги ступили на крайние ступеньки, покинув обогреваемый отсек, по телу прошёл озноб. Мы прилетели с юга, где до сих пор была довольно тёплая для декабря температура. Нос тут же сжало морозом. Ударил запах тяжёлого, переохлаждённого керосина. – БРРРРРРРР! – раздался звук пушечной очереди. Я тут же бросил взгляд к источнику. – БРРР! – очередь повторилась более коротко. Привыкшие к тусклому свету кабины глаза не сразу распознали объект, издававший этот тяжёлый металлический лязг. – БРРРРР... БРРРРР! Вдали, на другом конце стоянки, короткими, хлёсткими очагами огня подсвечивался силуэт ЗРПК «Панцирь». Он ведёт огонь по найденной цели. Жёлтые трассеры уходили вдаль. При каждом залпе в воздух вздымались тяжёлые искры, будто кто-то бьёт молотом по раскалённому железу. Они вылетали вслед за каждым выпущенным из пушек снарядом. Экипаж боевой машины обороняет аэродром. Видимо, ракеты он уже израсходовал. – Смотри, Стальной, куда мы с тобой прилетели. Так для нас началась ещё одна борьба – за живучесть техники на аэродроме. ---------------------------------------------- В начало Предыдущая часть Глава 1 Глава 2 Глава 3 Глава 4 Глава 5 Глава 6
- Реклама
- Зима 2022-го. Наш аэродром снова покрыт снегом — совсем как в феврале. Думал ли я, что боевые действия продлятся так долго? На самом деле нет. Но это понимание пришло только в эту холодную пору. Мы ждали зиму. Осенняя распутица мешает движению войск, дожди размывают дороги. У тяжёлой техники остаётся небольшой выбор более плотных дорог и ещё не размытых площадок, но они либо пристреляны, либо находятся под постоянным контролем. Поддержка воюющих подразделений падает. Общий темп, который войска старались поддерживать после выхода из-под Киева, практически полностью сошёл на нет. Все, кто хотя бы раз оказывался на фронте, знают это ощущение: с засыпающей под снегом природой просыпается противник. Всегда есть день «Х», когда остывшие после осени боевые действия вспыхивают с новой силой. Они начинаются внезапно. Кто-то из двух противоборствующих сторон берёт инициативу в свои руки, и война переходит на новый этап. Зимнее Азовское море — это огромная серая, холодная масса. От приветливого и тёплого летом сейчас не осталось и следа. Вода грязно-серого цвета, куда хватает глаза — всё в ледяной шуге. Она всё время движется. Наблюдая за морем каждый вылет, я видел, как эта холодная колкая масса заполоняет всё вокруг. В какой-то момент всё Азовское море покрывается этой ледяной кашей. Кажется, море дышит этими небольшими островками наледи. Снова приходится привыкать к управлению в тяжёлой куртке. Движения рук скованы. Первые по-настоящему зимние посадки всегда идут как-то не так. На перемороженном морском ветру планеры сильно замерзают, покрываются инеем. Инженерам приходится «отогревать» их, слегка простукивая деревянными палочками, откалывая наледь с фонарей и подвижных частей механизации. Промерзают ручки управления. Даже в перчатках руки, держащие РУС и РУД, обжигает мороз, тут же пронизывающий холодом до плеча. Надо ждать, пока двигатели выйдут на рабочие обороты, чтобы хоть как-то начать обдув тёплым воздухом в кабине. Холодный забортный воздух плотный, сжатый — его проще переварить нашему АЛ-31Ф. Зимой наши самолёты развивают большую тягу, двигатели быстрее набирают обороты. Управление становится более острым, и к этому тоже надо заново привыкать. Движения укорачиваются, особенно на посадке. Сильно осложняется морская навигация. Косяки кораблей, которые летом стояли на рейде или сбивались в стайки на пути к портам, исчезают. Летом в полёте на предельно малых высотах мы обязательно проходили около кораблей, так их было много. Идя над кромкой воды, на уровне их плоских палуб, мы непременно покачивали крылом или заваливали крутой крен и проходили прямо над ними. Сейчас же в море безжизненно пусто. Только наши низколетящие экипажи. Серость водной поверхности сливается с серостью неба. В это время над морем обычно начинают ходить туманы и дымки, ещё больше размывающие серую округу. Больше всего я не любил маршруты, лежащие далеко в море. Когда узкая полоска земли, с которой ты взлетел, пропадает, скрываясь из вида, твой самолёт остаётся наедине с собой. Один над холодной водой. Дымка размывает горизонт. Солнце, которое в это время года светит по-зимнему, не пробивается сквозь эту плотную взвесь. Нет ни следующей береговой черты, ни кораблей, за которые можно было бы зацепиться взглядом. Долгие морские маршруты начинают влиять на восприятие. Кажется, что ты идёшь с сильным креном. Иногда возникает ощущение того, что земля, находящаяся внизу, медленно переползает вверх. Но ведь ты же знаешь, что земля снизу! Почему она сейчас сверху?! Надо давить в себе это чувство. Смотришь на приборы: стрелка вариометра находится на нуле. Мы идём в горизонте, не снижаемся и не набираем высоту. Голубая часть шарика авиагоризонта сверху. Но это ощущение тебя не покидает. А ещё, отдаляясь от суши туда, где лежит стрелка заданного курса, появляются навязчивые мысли об отказе техники. Ровный гул двигателей не успокаивает, напротив — напрягает всё больше. Что делать, если откажут двигатели? Если накроется генерация постоянным током и откажут приборы? Что будет, если придётся прыгать? Сколько человек проживёт в воде, в которой всего пять-шесть градусов тепла? Около двадцати минут. Наша авиация несла потери зимой над акваторией Азовского и Чёрного морей. Я знаю все эти случаи. И я знаю, сколько лётчиков погибло, не выжив в холодной воде. Близость противника в то время не позволяла нам носить спасательные костюмы. Надеть такой на боевой вылет означало верную гибель при катапультировании над нейтральной полосой. В ту зиму на нас были только спасательные пояса. Они не спасут от холода, но хотя бы удержат тело на воде. Я никогда не был фанатом авиации ВМФ, не мечтал в неё попасть. Но за время СВО большинство полётов я сделал именно над морем. Зима 2022 года ознаменовалась началом нового этапа боевых действий. Осенняя распутица отступила, жернова войны начали раскручиваться вновь. Самой горячей точкой фронта стал Бахмут (Артёмовск). Для нас, лётчиков, он был лишь точкой на карте, городом-узлом дорог, южным оплотом оборонительной логистики противника. Бахмут прикрывал славянско-краматорскую агломерацию, будучи её воротами. Сражение за Бахмут, пожалуй, стало главным событием 2022–2023 годов. Город-крепость, город-форт. На руку противнику играло большое количество промышленных предприятий, устроенных в городской черте. Я видел Бахмут — сейчас это город-призрак, свидетель ожесточённейших боёв. В начале января нового, 2023 года, наши подразделения в ожесточённых боях взяли Соледар. В отличие от Бахмута с его разветвлённой городской застройкой, Соледар был сложен подземными выработками. Его падение было важной точкой во всей бахмутской операции: Соледар охватывал город с севера, нависая тяжёлым дамокловым мечом. Главной задачей здесь было овладеть дорогой Соледар — Бахмут — артерией, снабжавшей гарнизон противника. К зиме наступление противника на купянском направлении сошло на нет. Фронт стабилизировался, начались ожесточённые встречные позиционные бои, главное слово в которых играла артиллерия. До перехода к тотальному превосходству дронов ещё было время — время классической войны калибров. Главной точкой сосредоточения усилий здесь стал Угледар — трижды мной проклятый участок земли. Боевые действия буквально гремели по всей линии фронта: от севера на юг и дальше, уходя на запад, к Чёрному морю. Не утихали бои в преддверии оставленного Херсона — тут столкновения развернулись по руслу Днепра, который мы с Пчелом штурмовали в сентябре. Мы ждали новый, 2023 год. ---------------------------------------------- В начало Предыдущая часть Глава 1 Глава 2 Глава 3 Глава 4 Глава 5 Глава 6
- Дорогой читатель! Крайнюю главу продолжу. Выпал небольшой отпуск, пока не до этого.
- Дорогой читатель! Сообщаю, что работа над книгой близится к завершению. В данный момент идёт редактура уже написанного текста. Параллельно дописывается шестая, последняя глава. Пока не решил, буду ли выкладывать её полностью. В остальном всё почти сделано. После того как все приготовления будут завершены, закажу первый, тестовый тираж в 1000 книг. Заказать их можно будет через обратную связь либо через бота. Доставка: почта, СДЭК, Яндекс. P.S. За время СВО по моему заказу была написана серия картин, по наиболее ярким моментам боевых действий. К первым 1000 книгам будут приложены небольшие их репродукции в формате а5.
- Глава 6. – Так, внимание! – ворвался в спальное расположение как всегда энергичный Николай Владимирович. – Кто хочет перейти в "Шторм"?! – продолжил он, усевшись на чью-то кровать. Сидящие в комнате лётчики удивлённо переглянулись. – Вы не поймите нас неправильно, Николай Владимирович, – начал один из моих товарищей. – Мы тут все офицеры и сделаем как скажут, но неужели в стране настолько всё плохо, что вы нам предлагаете в пехоту переходить? – Чего? – с таким же недоумением, как у присутствующих, спросил Николай Владимирович. В воздухе повисла неловкая тишина, вызванная всеобщим непониманием. – Да нет же! – быстро, прервав свою паузу, затараторил комэска. – Создаётся отряд лётчиков-добровольцев. – Если добровольцев, значит, делать надо будет что-то серьёзное, – подытожил кто-то из толпы сидящих. – Да, летать туда, куда Макар телят не гонял! – быстро ответил Николай Владимирович. Вот он – шанс. Шанс улизнуть из обстановки изменившегося к нам отношения, поменявшей вообще всё. Судя по всему, мне дадут действовать так, как мы привыкли за эти месяцы боевых действий. Это то, что желает моё нутро, истосковавшееся по волнам адреналина и чувству опасности. Это был мой шанс вырваться на простор, где я хозяин и себе, и своему самолёту. Случай, вёдший меня всё это время и которому я всецело доверился, снова ведёт меня вперёд. Эта новость словно разрядом тока ударила меня прямо в грудь. Внутри проснулось то же чувство, которое терзало меня тогда, в январе. Я знал, отстану сейчас – буду жалеть всю жизнь. Я не могу оставить такую возможность, не могу остаться в стороне. Я тут же поднял руку. Уже месяц, как я заменяю одного лётчика в другой группе нашего бомбардировочного полка. Она сформирована из молодых лётчиков, которые только-только прошли тот порог подготовки, который позволяет им вести боевые действия одиночно. Эта группа должна ударами кассетных боеприпасов купировать возможный прорыв противника. Украине только что выделили большой пакет помощи, куда вошли немецкие «Леопарды-2», а также свежие польские Т-72, на которые противник после успеха на Харьковщине делал большие надежды. Эта группа, расположенная на другом аэродроме, в случае повторения сценария сентябрьского наступления, должна произвести быстрый взлёт, выход в район выполнения задачи, обнаружить силы противника, ударить по ним противотанковыми кассетами и уйти обратно. А мы – основной костяк полка – подтянемся в течение какого-то времени. И хотя подобный вариант действия противника в конце 2022 года был возможен (противник не оставлял планов рассечения южной группировки войск), всё же был не самым вероятным. Потому лётчики в этой группе продолжали летать программу подготовки, двигаясь по ней дальше. Моя же задача была поддержать нужное количество боеготовых лётчиков, заменив одного из своих товарищей, убывшего в госпиталь на ежегодную медицинскую комиссию. Я с опаской думал о таком сценарии. Молодому лётчику, не имевшему боевого опыта, выйти в район передовых порядков противника, который к тому же будет отчаянно прикрывать свои танковые группы, обнаружить их и применить кассеты? Не самые простые в применении, к тому же, ведь своими действиями надо сформировать правильный по своим параметрам эллипс разброса суббоеприпасов. На этапе размышления о таком меня уже терзали сомнения в успешности этой затеи. Поэтому группу молодых лётчиков разбавляли нами, успевшими отработать маловысотные прорывы. Хорошо, что этого не случилось. – Так, Новиков, – вдумчиво прогудел себе под нос комэска, записывая мою фамилию на лист своего ежедневника. – Так, кто ещё? – подняв взгляд в толпу присутствующих, спросил Николай Владимирович. Комната наполнилась поднятыми руками. – Да ты-то куда тянешь? – одёрнул он одного молодого лётчика. Стальной в этот момент находился на переднем месте базирования. Я написал ему, он так же подтвердил своё желание. К старой команде должен был присоединиться и Подгорный, который в этот момент находился в одном из центров переучивания лётного состава, занимаясь инструкторской подготовкой прибывших лейтенантов. Время шло. Я вернулся на прежнее место базирования. О собираемом отряде были только редкие отрывки информации. Мы так же выполняли боевые полёты. Плавно прошла середина весны. Для контроля за нашей подготовкой был прислан командир нашей дивизии, что ещё более изменило фон нашей работы. Он подолгу сидел в нашей дежурной комнате. Отвечал на звонки, контролировал выполнение элементов распорядка дня вне боевых вылетов. Иногда подолгу размышлял над превосходством самолётов-истребителей над остальным воздушным миром. Бывало, комдив рассуждал над своей карьерой истребителя. Над его опытом полётов на сложный и высший пилотаж. Мы слушали такие рассуждения молча, ехидно переглядываясь с товарищами. Бомбардировщики делают всё то же самое. У нас одна программа подготовки. Но боевой опыт, полученный за этот короткий срок, учил совершенно другому. Бомбардировщик, прорвавшийся за линию фронта, не крутит петли и бочки. Он старается выжить. Прижимается к земле настолько, что в мирное время можно писать рапорт о воздушном хулиганстве. Поэтому восторженные рассуждения про углы атаки, срывающиеся потоки с крыла на петлях, всё же были уже не для нас. У каждого своя война. – Вот ты, – однажды кивком в мою сторону пригласил к беседе. – Старший лейтенант Новиков, – встав, ответил я. – Новиков, хочешь на Су-35 полетать? – расплываясь в улыбке, спросил комдив. – Никак нет, товарищ генерал-майор, – резко ответил я. Это было неправдой. Я действительно хотел бы полетать на Су-35. И на других самолётах тоже. Но я хотел вступить в полемику с генералом. Таких случаев в моей службе выпадало немного. – Что? – у генерала тут же исчезла широкая улыбка. Как будто кто-то выключил в нём такую функцию. – Почему?! – нетерпеливо крикнул тот. – Потому что не хочу весь полёт провисеть на большой высоте, – ответил я. – А что в этом плохого?! – продолжал допрос комдив. – Ничего. Но у земли видно больше, – я продолжил своё описание недавними событиями. Рассказал про действия бомбардировщика на малой высоте. Скорости полёта. Особенностях противодействия противнику. Тактику бомбовых ударов. – Вы больные, что ли? – прервал мой рассказ генерал. Резко встал из-за стола и вышел на улицу. Сидящие в комнате лётчики довольно заулыбались. Они поняли мою тактику и всё это время ждали реакции комдива. ---------------------------------------------- В начало Предыдущая часть Глава 1 Глава 2 Глава 3 Глава 4 Глава 5
- Полет между слоями облачности на рассвете
- Наверное, тяжелее всего даётся период тишины. После резкого проседания фронта на Харьковском направлении и длительного периода стабилизации ситуации всё внимание командования как Вооружённых Сил, так и ВВС переключилось к действиям на этом участке. Но тех отчаянных вылетов, что были на Херсоне, больше не было. Противник на время залег. Он берёг силы. Старался уйти как можно глубже в землю. В таких условиях нам, бомбардировщикам, ставили задачи по точечному огневому поражению. Я опять почувствовал внутреннюю ломку. Мне было мало полётов на пуски управляемых ракет, хотя они тоже несли большую опасность, в этот период Су-34 также несли потери. Организму недоставало того бунтарского прилива адреналина, который врывается только тогда, когда самолёт выходит на линию боевого курса, неся под собой свободнопадающие бомбы. Когда ты видишь отчаянные попытки противника отогнать тебя. Стрелковым вооружением, переносными ракетными комплексами — не так важно. Когда единственным шансом выжить становится высота крон деревьев. Когда цель несётся на тебя, а ты только и ждёшь заветного тонального писка на сброс бомб. И той силы, с которой палец вжимает ребристую боевую кнопку. Даже сейчас, когда я пишу эти строки, голову догоняет отголосок того чувства. Чувство лихой и опасной кавалерийской атаки. Та же пыль степей. Та же лёгкая летняя взвесь. Тот же ошарашенный противник. Только вместо стука копыт — натужный гул двух мощных двигателей. А вместо удара пикой или шашкой — тряска от сброшенных бомб. Мне не стыдно признаться в том, насколько это было страшно. Страшно было настолько, что дрожь в коленях у меня прошла сильно не сразу после окончания Херсонского этапа. Но насколько это было завораживающе. Да, этого мне не хватает больше всего. Не хватает той спайки между лётчиками, которая могла родиться только в таких вылетах. Когда ты вместе с соседним экипажем, в одном строю, идёшь бить засевшего противника. То общее взаимодействие в воздухе. Этот этап боевых действий сформировал закрытый клуб лётчиков, в котором не было чужих. Когда в дальнейшем к нам стали приходить молодые пилоты, я смотрел на них по-другому. Они были моими товарищами. Но они были другие. Они были за границами нашего закрытого клуба. Незаметно подошёл октябрь. Погода на Азовском море совсем испортилась. Начались первые похолодания, плотные утренние туманы. Вернулись с учений наши экипажи. Некая пауза, за которую можно принять отсутствие тех оборонительных темпов боевых вылетов, позволила нам сосредоточиться на учебно-боевых вылетах. Не полностью. Роскоши в виде продвижения по программе подготовки мы так и не могли себе позволить. Но периодические проверки мы наконец-то могли летать свободно, когда это было необходимо. К нам даже прислали молодые экипажи. Они должны были подтянуть свой уровень боевой подготовки, который позволит приступить к ведению боевых действий. У нас всё ещё не было замен. Поэтому попытка создать запас готовых экипажей не могла нас не радовать. Дома, в пункте постоянной дислокации, с началом боевых действий подготовка новых экипажей сильно замедлилась. Вместе с нами, молодыми лётчиками, улетели те немногие инструкторы в виде командиров звеньев и командного состава эскадрилий, которые должны были летать с приходящими по выпуску лётчиками. К тому же мы выгребли почти все рабочие самолёты, заменив те, что к октябрю 2022 были сбиты или не могли летать по техническим причинам. Новые самолёты, перекрывшие потери, нам только предстояло получить. Наша бомбардировочная группа будет участвовать в СВО изначальным составом (тех, кто не был сбит), позволяя себе только единоразовый отпуск раз в год. Фактически, на СВО я и мои товарищи прослужим больше, чем на Дальнем Востоке. Как раз при выполнении очередного тренировочного полёта, 17 октября 2022, на Ейск упал Су-34, пилотируемый новым экипажем. При взлёте в тракт обоих двигателей попала стая птиц, которые активно мигрируют по лётному полю в это время года. Правый двигатель потерял тягу почти полностью, левый лишился её больше чем наполовину. Набрав максимально возможную в таких условиях скорость и высоту, экипаж решил направить самолёт в лиман, который находился строго по курсу взлёта. Самолёт не долетел до воды считанные сотни метров, упав на многоквартирный дом. Погибли мирные жители. Эта ужасная катастрофа с силой ударила по всем нам. Те экипажи, которые дежурили на аэродроме, выехали на место трагедии вместе со спасателями. Меня эта ужасная новость застала на отдыхе. Из казармы мы срочно прибыли на аэродром. Мы наблюдали за развитием ситуации через интернет. Погибли мирные жители. Самая страшная ситуация для любого лётчика. Потеря контроля над ситуацией. Падение на жилые застройки. Проще погибнуть вместе с самолётом, но увести отказавшую машину. К сожалению, такого варианта у экипажа не было. Посадочный курс делит город ровно пополам. Слева и справа по полету также находились дома. Манёвр уклонения потребовал бы исчерпания того запаса скорости, который оставался у экипажа, поскольку для создания крена необходима какая-то минимальная перегрузка, которая, в свою очередь, сжигает скорость. Самолёт рухнул бы быстрее, принёс ещё больше разрушений. Впоследствии я принимал участие в работе комиссии по расследованию, которая провела все необходимые расчёты траектории полёта. Версия с выходом в море оставалась единственно возможной. Но и на неё, к сожалению, не хватило запаса скорости. Поистине ужасная трагедия. Даже сейчас, по прошествии времени, писать об этом тяжело. Мне есть о чём написать, но из уважения к погибшим делать этого я не буду. Следственный комитет вынес своё решение. И оно максимально правильное. Так или иначе, боевой самолёт упал на мирный город. Экипаж катапультировался и после восстановления в госпитале убыл обратно. На этом учебные полёты закончились. Эта катастрофа поменяла многое. В том числе и отношение командования к нам, лётчикам бомбардировочной группы. Нет смысла писать о том, что происходило после. Мы так же продолжали выполнение боевых вылетов. Но общая обстановка сильно поменялась. В этой ситуации мне хотелось только одного — действия. В такой сложный момент в мою историю опять вмешался случай, который невидимой нитью вёл меня всё это время. Я вместе со Стальным получил возможность попасть в специальный отряд лётчиков, эскадрилью которых собрал лично командующий ВКС. Я снова мог начать действовать. ----------------------------------------------- В начало Предыдущая часть Глава 1 Глава 2 Глава 3 Глава 4 Глава 5
- Вспоминаю одни из последних вылетов на Херсон. В то раннее утро, которое вдобавок встретило нас плотным туманом, когда мы небольшой группой экипажей направлялись к своим самолётам, нас подрезали два зелёных армейских патриота. Из них вышла группа полковников во главе с высоким седым генералом – командующим нашей воздушной армии. Выйдя из автомобиля, он энергично зашагал прямо на нас. Как-то автоматически мы быстро построились в одну шеренгу. Генерал пожал руку каждому, поблагодарив за работу. Крайним в шеренге стоял старый штурман. Его, по-отечески, генерал обнял и, пользуясь преимуществом в росте, наклонившись, чмокнул в макушку. За свою лётную службу наш старый штурман успел примерно в таком же ключе пообщаться с бывшим президентом Сирии Башаром Асадом, успев сфотографироваться между двух президентов, когда в Сирию с визитом прибыл Владимир Путин. Последний вылет на Херсон я совершил 14 сентября, выполнив двадцать три вылета в район «кишки», доведя общий счёт до 102 вылетов. Завершился ещё один динамичный этап участия нашей бомбардировочной группы в боевых действиях. Он закончился так же, как и начался, – внезапно. Боевые задачи просто перестали поступать. Фронт снова пришёл в движение, в состояние новой перестройки. Мы продолжили выполнять полёты на уничтожение одиночных целей управляемыми ракетами на восточном участке, где противник наконец потерял темп. Итак, оглядываясь назад, можно с уверенностью сказать, что в тактическом плане ВС РФ на нашем участке боевых действий достигли главного успеха – сковывание занятого на 10 километров в глубину плацдарма ВСУ. Выход противника был купирован созданием зоны постоянного огневого воздействия. И хотя полностью переправы через Ингулец уничтожить не удалось, десант противника эффективно уничтожался в глубине. Тактика контролируемого огневого мешка показала себя наиболее оправданной. Фланги, располагающиеся на высотах, смогли устоять в первые сутки боевых действий, контролируя основную низину. Преимущество в артиллерии и авиации позволило крепко держать противника под постоянным огнём. Не без отходов, но всё же. В стратегическом плане наступление ВСУ в августе–сентябре для нас было менее удачным. Да, противник был остановлен. Стратегическую задачу выхода к Бериславу и Новой Каховке, равно как и к Каховской ГЭС, противник выполнить не смог. Рассечение нашей южной группировки не случилось. Контроль над сухопутным коридором остался за ВС РФ. Постоянные удары тактическими ракетными комплексами ВСУ по нашей логистике привели к повышенным расходам сил и средств, потерям в тыловых районах. Однако ВСУ удалась главная часть плана стратегического наступления – отвлекающий манёвр на Херсонщине, который вынудил нас перебрасывать значительные силы с того участка, где в дальнейшем был нанесён главный удар, – на Харьковщине. Меня не покидало ощущение, что главного направления всё же не было. Противник вёл гибкое наступление, прощупывая линию боевого соприкосновения. Получив ограниченный успех на Херсонщине, он всё же перебросил резервы на наш участок. Это было заметно как по резко возросшему количеству наведённых переправ, которые я бомбил лично, так и по общему нажиму сил. Херсон-22 стал самым интенсивным по боевым вылетам для нашей бомбардировочной группы. Да, тут стоит добавить, что в основном на это повлияло отсутствие части экипажей, которые вместе с самолётами убыли на учения. К сожалению для нас, противник вовремя оценил обстановку. В кратчайшие сроки оборона у Изюма и дальше пала. Но всё же, если говорить об успешности действий нашей бомбардировочной группы, как и авиации в целом, я считаю, что они были успешны. Не только в вопросе действий по выявленным целям, но и в вопросах общего взаимодействия. Впервые после Киева я чувствовал не оторванность от общих сил, не страх. Я чувствовал, как один общий организм решает боевую задачу. В небе постоянно висели А-50, ведя общее руководство боем. Армейская авиация действовала по вызову, обеспечивая оперативную поддержку наземных сил, а также осуществляя логистику в тактическом плане. Мы, бомбардировщики, работали по вновь выявленным маломобильным и стационарным целям, в основном по десанту и переправам, по пунктам временного размещения, по лесополосам. Не было и того хаоса в радиоэфире. Если в начале СВО на наше вынужденное радиомолчание пункт управления неминуемо отозвался бы истошными попытками найти нас, забивая и без того переполненный открытый эфир, то сейчас этого никто не делал. Если экипажи в какой-то момент времени замолкали, значит, так было надо. В тактическом плане авиация закрыла потребности в огневом поражении. Да, это частично объяснимо малым участком боевых действий. Авиация не рассыпалась по площади, концентрируя весь свой условный вес залпа. Но важной частью этого тактического успеха был и полученный ранее боевой опыт. Наши старые экипажи действовали автоматически, так, как уже отработали под Киевом. Подготовка к полёту, а самое главное – ситуативные действия непосредственно над противником – были на порядок выше наших действий ранее. Я видел это своими глазами. То же касалось и вновь прибывших экипажей: они быстро подхватили тот же уровень. Тем не менее, на мой взгляд, стоит разделить выполненные задачи на два вида: те, выполнения которых давались наиболее хорошо, и те, где бомбардировщики могли действовать более успешно. К первому типу относятся боевые задачи на поражение живой силы и техники ВСУ. Противник из-за равнинной местности не имел природных укрытий и возможностей к маскировке. Он вынужден был концентрировать силы для дальнейшего броска. Такие концентрации личного состава и техники оперативно вскрывались силами разведки. Типичной целью были занятые дома и лесные массивы. Мощности наших боеприпасов было более чем достаточно. Четвёрка Су-34 буквально в состоянии уничтожить небольшие посёлки обычными универсальными бомбами типа ФАБ-500. Такие задачи решались максимально эффективно и оперативно. Ко второму типу я отнёс действия по наведённым понтонам, по средствам высадки личного состава. Исходя из технических особенностей полупогружных понтонов, которые вдобавок часто меняли своё местоположение, быстрый прорыв к ним лишал возможности вовремя корректировать прицельные комплексы. Понтон банально труднее обнаружить с малых и предельно малых высот. Когда ты идёшь по руслу реки, вся та пёстрая подстилающая поверхность сливается воедино. Наверное, поэтому для лётчика важно правильное цветовосприятие зелёного. Речная вода, которую ты видишь под острыми углами, преломляет и отражает падающий на неё свет. На её глади очень сложно разобрать полупогруженный мост, который так же выкрашен в зелёный. Эти условия буквально лишают возможности скорректировать прицельную марку, которая заранее указывает местоположение принятых ранее координат. Вдобавок к огню противника, который сопровождает тебя и пытается если не поразить, то хотя бы отогнать от цели. Из-за чего зачастую бомбометание по ней велось с ошибкой. Исправить ситуацию могли бы средства корректировки цели и передачи данных на самолёты. Передовые авианаводчики, расчёты БПЛА могли бы точнее передавать актуальные данные по вновь вскрытым координатам цели. К сожалению, таких средств для Су-34 тогда не существовало. Действия на Андреевском плацдарме меня многому научили. Я переосмыслил возможности ударной авиации в вопросе непосредственной поддержки наземных сил. Херсонщина навсегда врезалась в память, оставшись в ней неким отдельным периодом всего моего участия в СВО. Я заметил это не только в себе. Мои товарищи приобрели бесценный боевой опыт, который мало кто в мире имеет. Херсонщина осталась в памяти доведённой до автоматизма способностью действий в усложняющейся обстановке, в способности быстрее реагировать на угрозу, а самое главное – в способности её заметить. ----------------------------------------------- В начало Предыдущая часть Глава 1 Глава 2 Глава 3 Глава 4 Глава 5
О канале в цифрах
- Создан
- 18 сентября 2025 г.
- Фото
- 90
- Видео
- 5
- Ссылки
- 76
По данным Telegram на 19 ноября 2026 г.
Рейтинги и подборки
Контакты
- Связь
- @s_kkapitan
Из описания канала
Отзывы
Оставить отзыв
Отзывов пока нет. Ваш будет первым.
Реклама