@plavkotell
Плавильный котёл
Telegram-канал @plavkotell: 51,6 тыс. подписчиков, 7,7 тыс. просмотров на пост, оценка 37
37DВыше, чем у 2 из 10 каналов категории
Середина категории 37–55Этот канал 37
- 51,6 тыс.
- Подписчики
- 7,7 тыс.
- Медиана просмотров за 30 дней
- 14,9%
- Просмотры / подписчики за 30 дней
- 89
- Постов за 30 дней
Данные на 19 ноября 2026 г.
О внешней и внутренней политике России: военная стратегия, экономика войны, миграция и бюджетные приоритеты власти. Автор разбирает заявления Путина о ядерном оружии, логику давления на Калининград и переговоры с Китаем и США. На 1 октября: подписчиков 50,6 тыс. — заметно больше медианы категории, ER держится на уровне медианы — 15,4 %. За месяц вышли материалы о взрыве на химзаводе в Краснозаводске, где погибли семь человек, о сокращении Петербургом расходов на образование и здравоохранение ради выплат участникам СВО, о росте тарифов ЖКХ на 11% в 2027 году и о биометрическом контроле мигрантов. Также разбирается тема «предбедности» — жизни населения у черты бедности без финансовой подушки.
описание каталога О канале от автора
Из глубинки виднее. Самое важное о борьбе коренных народов России По вопросам сотрудничества пишите сюда: @plavkotel_info
Частые вопросы
- Сколько подписчиков?
- Подписчиков — 51,6 тыс. Медиана просмотров поста — 7,7 тыс. Просмотров на подписчика — 14,9%. Данные на 19 ноября 2026 г.
- Как часто выходят посты?
- За 30 дней вышло постов: 89 — это несколько раз в день. Данные на 19 ноября 2026 г.
- Есть ли у канала галочка Telegram?
- Галочки Telegram нет.
- Кто ведёт страницу канала в каталоге?
- Пока никто. Если это ваш канал — заберите страницу: сможете отвечать на отзывы и видеть её статистику.
Это ваш канал?
Подтвердите владение — точные метрики и что улучшить, ответы на отзывы от лица канала и бейдж владельца на странице.
Подтвердить владениеЗаймёт минуту: пост с кодом или бот в администраторах
Ваша страница в tg.place
Знаете владельца?
Перешлите ему это сообщение — он подтвердит права и заберёт накопленное: статистику страницы и ответы на отзывы.
52 03148 532
19 нояб.51 628−182 за день
Наведите на график или проведите пальцем — покажем день.
| Из чего складывается | |
|---|---|
| Вовлечённость | 11 из 30 |
| Качество роста | 12 из 20 |
| Реакции и пересылки | 0,6 из 15 |
| Регулярность | 3,6 из 12 |
| Доверие | 4,3 из 8 |
| Отзывы | недостаточно данныхотзывов пока нет |
Оценка 37 — по 5 показателям из 6: остальные пока не измерены. Методология
Последние посты
- 7 тыс.Открыть в TelegramНачало☝️ Поэтому демонстративная дружба Трампа с Путиным вряд ли заставит Си пересматривать отношения с Москвой. Скорее, Пекин получает дополнительную возможность наблюдать, как российский лидер пытается расширить пространство для манёвра между двумя центрами силы. Для Путина это сложная конструкция. Американский президент предлагает политическое внимание, китайский лидер располагает экономическими рычагами. Первый может дать Кремлю возможность вернуться к переговорам, второй способен существенно влиять на практические возможности российской экономики. И Москве приходится поддерживать отношения с обоими, не имея ресурсов для полноценного стратегического балансирования. При этом было бы ошибкой считать Путина статистом. Ядерный арсенал, военные возможности, энергетические ресурсы и способность влиять на региональные конфликты сохраняют за Россией значительный международный вес. Но наличие инструментов влияния ещё не означает способности самостоятельно определять архитектуру международной безопасности. Отдельный вопрос — украинская повестка. Кремль хотел бы превратить контакты с Трампом в переговоры о будущем европейской безопасности, где Украина оказалась бы скорее объектом договорённостей, чем самостоятельным участником. Однако сама по себе встреча трёх лидеров не означает, что такая конструкция становится реальностью. Вашингтон и Пекин могут обсуждать стратегические вопросы, не принимая российские условия по Украине. Атаки на Крымский мост накануне дипломатических контактов лишь добавляют к картине контраст. Москва стремится демонстрировать статус великой державы, но одновременно сталкивается с проблемами защиты стратегической инфраструктуры. Дипломатическая значимость России остаётся высокой, однако её военные и экономические возможности не безграничны. В итоге Трамп предложил Путину то, что тот давно хотел получить, — публичное признание и возможность снова находиться в центре международной дипломатии. Но признание не равнозначно уступкам, а дружба не заменяет переговорных преимуществ. Путин может рассчитывать на роль посредника, партнёра или необходимого участника большой сделки. Но для того, чтобы стать её соавтором, одной личной симпатии американского президента недостаточно. Россия снова получила приглашение за стол. Вопрос в том, будет ли она определять меню или довольствоваться тем, что её наконец перестали оставлять за дверью.
- 6,8 тыс.Открыть в TelegramДруг, которого можно заставить ждать Владимир Путин снова получил место за большим дипломатическим столом. Дональд Трамп назвал его другом, выделил время для отдельной беседы и фактически заставил ждать Си Цзиньпина. Для Кремля это почти готовый сюжет о возвращении России в мировую политику. Но у этой истории есть одна неприятная особенность: внимание ещё не означает влияния. Трамп вообще довольно свободно обращается с понятием дружбы. В его политическом словаре это не столько обязательство, сколько инструмент управления отношениями. Сегодня он называет другом Путина, через несколько минут — Си Цзиньпина. Оба получают комплимент, но ни один не получает исключительных прав на американского президента. Впрочем, эпизод с расписанием действительно показателен. Если верить сообщениям Bloomberg, разговор с Путиным задержал встречу Трампа с китайским лидером. Это можно интерпретировать как демонстрацию значимости Москвы. Но не стоит путать символический жест с изменением баланса сил. Трамп показал, что готов уделить Путину время. Он не показал, что готов отдать ему право определять повестку. Для Кремля это всё равно важный дипломатический успех. После нескольких лет международной изоляции сам факт прямого общения с американским президентом позволяет демонстрировать, что Россия не исключена из большой игры. Однако здесь есть разница между возвращением в переговорный процесс и возвращением в число тех, кто устанавливает правила. Путин сегодня нужен Вашингтону по нескольким причинам: ядерная стабильность, Иран, энергетика, Украина. Но это не означает, что американская администрация готова воспринимать российские интересы как обязательную основу будущих договорённостей. Москва может быть участником переговоров, не становясь их главным архитектором. С Китаем ситуация ещё интереснее. Россия нуждается в Пекине как в экономическом партнёре, покупателе энергоресурсов и источнике критически важных товаров. Китай, в свою очередь, заинтересован в сохранении стратегического партнёрства с Москвой, но его зависимость от российской экономики несопоставима с российской зависимостью от китайской. Продолжение 👇
- Реклама
- 7,1 тыс.Открыть в TelegramНачало☝️ При этом говорить о полной изоляции Крыма было бы преувеличением. Россия располагает несколькими маршрутами доставки грузов, а гражданское снабжение во многом обеспечивается через сухопутный коридор. Но наличие альтернативного маршрута и наличие полноценной альтернативной инфраструктуры — совершенно разные вещи. Именно здесь возникает главный стратегический эффект атак. Москва вынуждена одновременно ремонтировать мост, поддерживать железнодорожное сообщение, увеличивать нагрузку на сухопутный коридор, обеспечивать работу паромов и решать вопросы безопасности транспортных коммуникаций. Это означает дополнительные расходы и необходимость постоянно распределять ограниченные ресурсы между несколькими направлениями. В определённом смысле Крымский мост становится примером инфраструктурной зависимости, которую российская система управления долго воспринимала как решённую проблему. Строительство моста создало ощущение, что транспортная интеграция полуострова с материковой Россией обеспечена на десятилетия. Но стратегическая инфраструктура, которая не имеет равноценной альтернативы, одновременно становится стратегической уязвимостью. Восстановить мост технически возможно. Вернуть ему прежний статус гарантированно защищённой транспортной артерии значительно сложнее. Для Украины это означает возможность воздействовать не только на отдельный инфраструктурный объект, но и на экономику российских военных перевозок на южном направлении. Для России — необходимость содержать более сложную, дорогую и уязвимую систему снабжения. Поэтому главный результат атак — не превращение Крыма в изолированный остров, а потеря прежней логистической эффективности. Снабжение не остановилось, но каждый следующий этап доставки становится дороже, сложнее и менее предсказуемым. Война в очередной раз демонстрирует простую экономическую закономерность: инфраструктуру можно построить за бюджетные деньги, но её устойчивость нельзя обеспечить одним только бюджетом. Особенно если противник научился регулярно проверять её на прочность.
- 7,2 тыс.Открыть в TelegramКрымский мост теряет значение главной логистической артерии России Атаки на Крымский мост создают для Москвы проблему, которая значительно шире восстановления повреждённых конструкций. Россия постепенно теряет логистическую устойчивость крымского направления: альтернативные маршруты существуют, но ни один из них не способен полноценно заменить прежнюю транспортную схему. Главная ошибка в оценке последствий ударов по Крымскому мосту — рассматривать их преимущественно как проблему автомобильного сообщения. Автомобильную часть можно закрыть, перенаправить пассажирский поток через сухопутный коридор, организовать дополнительные перевозки паромами. Это неприятно, дорого, но технически решаемо. Гораздо важнее состояние железнодорожной инфраструктуры. Именно железная дорога обеспечивает массовую перевозку топлива, строительных материалов, техники и военных грузов. Если автомобильное сообщение можно относительно быстро перераспределить, то железнодорожную пропускную способность заместить значительно сложнее. Частичное восстановление движения по одному пути позволяет избежать полной транспортной блокады, но не возвращает прежних возможностей. В условиях военного конфликта даже временное снижение пропускной способности означает необходимость пересматривать графики перевозок, распределять приоритеты и создавать дополнительные запасы. Для российской военной логистики это особенно чувствительно. Снабжение группировки в Крыму и на южном направлении становится более зависимым от сухопутного маршрута через Мариуполь, Мелитополь и Джанкой. Этот коридор уже давно перестал быть запасным. Однако его преимущества не стоит переоценивать. Он протяжённее, зависит от состояния дорожной и железнодорожной инфраструктуры на оккупированных территориях и находится в зоне досягаемости украинских средств поражения. Рост нагрузки означает увеличение транспортных издержек и уязвимости. Паромная переправа также не является полноценной альтернативой. Её возможности ограничены количеством судов, вместимостью и погодными условиями. Паромы могут поддерживать снабжение и компенсировать отдельные перебои, но заменить одновременно автомобильный и железнодорожный потоки Крымского моста они не способны. Есть и дополнительный фактор — Керченский пролив. Повреждение конструкций в районе судоходного канала потенциально затрагивает не только крымское направление, но и транспортную систему Азовского моря. Если ограничения на проход судов окажутся продолжительными, последствия почувствуют коммерческие перевозчики, экспортёры зерна, металлов и нефтепродуктов. Таким образом, проблема выходит за рамки снабжения полуострова. Она затрагивает инфраструктуру, связывающую Азовское море с Чёрным, и создаёт дополнительные издержки для российской экономики. Продолжение 👇
- Бензин по талонам, инфляция по прогнозам Севастополь возвращается к практике нормирования топлива. На заправках «Атан» и «ТЭС» вводят ограничения: полный бак плюс не более 20 литров в канистры. Губернатор Михаил Развожаев объясняет это поведением автомобилистов, которые покупают по 200–500 литров за раз и создают очереди. Удобная версия: проблема не в нехватке бензина, а в тех, кто слишком много его покупает. Впрочем, если рынок приходится регулировать лимитами на отпуск топлива, спор о том, как именно называть происходящее, становится несколько академическим. Дефицит можно не признавать, но от этого бензина на колонках больше не становится. На этом фоне особенно интересно звучит объяснение Банка России, почему инфляция не приблизилась к 4% в 2026 году. Советник председателя ЦБ Кирилл Тремасов сообщил, что без топливного кризиса цель могла быть достигнута даже с учетом повышения НДС и увеличения бюджетного дефицита. Получается любопытная конструкция: налоговая политика, бюджетные расходы и прочие обстоятельства, которые обычно относятся к фундаментальным факторам инфляции, были вполне совместимы с достижением цели. А вот бензин оказался обстоятельством непреодолимой силы. Между тем топливный кризис действительно имеет значение далеко за пределами автозаправок. Дорожает не только бензин, но и его доставка, перевозки, логистика. Производители и торговля закладывают дополнительные издержки в стоимость товаров. Наконец, растут инфляционные ожидания: если человек видит, что топливо дорожает и его продажу ограничивают, ему не требуется специальное разъяснение экономистов, чтобы предположить дальнейший рост цен. Но здесь важно разделять причину и удобное объяснение. Топливный кризис мог усилить инфляцию, однако он не объясняет, почему возвращение к 4% снова и снова переносится на следующий год. В июле 2023 года, когда Банк России начал цикл повышения ставки, возвращение инфляции к цели ожидалось в 2024-м. Позже ориентир переместился на 2026 год. Теперь речь идет о 2027-м. В октябрьском прогнозе регулятора инфляция на конец 2026 года оценивалась в 7,1–7,6%. На этом фоне рассуждения о том, что без бензинового кризиса мы уже почти жили бы при четырехпроцентной инфляции, звучат скорее как попытка отделить прогноз от реальности. Проблема не в том, что ЦБ использует процентную ставку. Это его основной инструмент. Проблема в том, что ставка воздействует прежде всего на спрос, тогда как значительная часть нынешних инфляционных рисков связана с предложением, издержками и бюджетной политикой. Дорогой кредит может охладить потребительский спрос, но не восстановит поврежденный НПЗ, не устранит логистические ограничения и не увеличит предложение топлива. В результате возникает асимметрия: государство поддерживает высокий спрос своими расходами, а Центробанк пытается сдержать его дорогими кредитами. При этом бизнес и домохозяйства оплачивают значительную часть такой политики через стоимость заимствований. Предприятия откладывают инвестиции, семьи — крупные покупки, а расширение производственных мощностей становится менее привлекательным. Есть и еще один парадокс. Когда регулятор объясняет инфляцию внешними шоками, он фактически признает ограниченность собственного инструментария. Но если каждый новый шок становится основанием для переноса срока достижения цели, возникает вопрос уже не только к точности прогнозирования, но и к самой экономической модели, в рамках которой эти прогнозы строятся. Севастопольская история здесь выглядит почти иллюстрацией макроэкономической политики. Когда бензина не хватает, вводят лимиты на заправках. Когда растут цены, повышают ставку. В обоих случаях государство пытается управлять последствиями, не всегда располагая инструментами для устранения причин. Четыре процента инфляции остаются красивой целью, но постепенно превращаются в движущийся горизонт. И чем дальше он отодвигается, тем труднее объяснять гражданам, почему они должны продолжать платить за его достижение — дорогими кредитами, отложенными покупками и растущими расходами на повседневную жизнь.
- Бензин пониженной ответственности Российский топливный кризис постепенно переходит из категории проблем нефтепереработки в категорию проблем государственного управления. Когда для предотвращения дефицита правительство предлагает нефтяным компаниям увеличить выпуск топлива, не соответствующего установленным стандартам качества, это уже довольно специфический способ поддержания стабильности. Логика понятна: украинские удары выводят из строя мощности НПЗ, ремонт занимает время, импорт не всегда способен закрыть выпадающие объёмы. В результате государство начинает искать дополнительные литры там, где раньше искало дополнительные мощности. Сначала ограничивали продажи «в одни руки», теперь предлагают смягчить требования к самому продукту. В этом есть определённая экономическая ирония. Россия десятилетиями позиционировала себя как энергетическую сверхдержаву, но теперь вынуждена выбирать между количеством топлива и его качеством. Экспортные амбиции уступают место задаче просто обеспечить внутренний рынок бензином. Призыв Новака ускорить восстановление НПЗ и нарастить импорт выглядит вполне рационально, но одновременно показывает ограниченность доступных инструментов. Запустить повреждённый завод по распоряжению правительства нельзя, а импорт нефтепродуктов требует свободных объёмов у поставщиков, логистики и приемлемой экономики поставок. Впрочем, у этой истории есть и более неприятная сторона. Если временное производство топлива по упрощённым требованиям становится способом компенсации повреждённой инфраструктуры, издержки кризиса постепенно переносятся с нефтяных компаний и государства на потребителя. Последний получает не только риск столкнуться с ограничениями на заправке, но и продукт с характеристиками, которые могут отличаться от привычных стандартов. Получается своеобразная модернизация наоборот: когда не хватает производственных мощностей, государство предлагает снизить требования к результату их работы. В краткосрочной перспективе это может добавить рынку предложения. В долгосрочной — создаёт новые риски для автомобилей, потребителей и доверия к топливной отрасли. Главная проблема здесь даже не в том, что бензин может стать хуже. А в том, что военная уязвимость инфраструктуры всё заметнее превращается в повседневные издержки гражданской экономики. И чем дольше продолжаются удары по НПЗ, тем больше временных исключений рискуют стать новой нормой.
- 7,4 тыс.Открыть в TelegramНачало☝️ Именно поэтому нынешний эпизод хорошо продолжает историю с предложением Касым-Жомарта Токаева рассмотреть участие России в Организации тюркских государств. Турция демонстрирует Москве модель отношений, в которой политическое партнёрство не предполагает экономических привилегий. Россия может оставаться важным поставщиком, участвовать в энергетических проектах и развивать торговлю, но условия сотрудничества определяются прежде всего интересами турецкой стороны. Для Казахстана здесь есть отдельный вывод. Астана также заинтересована в диверсификации энергетических маршрутов, развитии собственной инфраструктуры и расширении числа покупателей и инвесторов. Турецкая модель показывает, как можно использовать конкуренцию внешних игроков для укрепления национальной переговорной позиции, не разрывая отношения ни с одним из них. В конечном счёте Турция не столько возвращается к российскому газу, сколько расширяет возможности торговаться с Россией. Причём теперь у неё появляется ещё один российский поставщик, заинтересованный в доступе на этот рынок. В этом и заключается главная перемена: раньше Москва рассматривала энергетические поставки как инструмент влияния на покупателей. Теперь покупатели всё чаще используют конкуренцию между российскими компаниями и альтернативными поставщиками как инструмент влияния на Москву. «Новатэк» получает новый рынок, Турция — дополнительные варианты закупок, а «Газпрому» приходится учитывать, что российское происхождение газа само по себе больше не является конкурентным преимуществом. В энергетике, как выясняется, даже внутри одной страны продавцы могут конкурировать, а покупатель — выбирать.
- 7,4 тыс.Открыть в TelegramТурция торгуется с «Газпромом», но открывает рынок для «Новатэка» История с российским газом в Турции становится интереснее. Ещё недавно Анкара объясняла сокращение закупок у России высокой стоимостью трубопроводного топлива и демонстрировала готовность наращивать импорт из США. Теперь Леонид Михельсон сообщает о подписании контракта «Новатэка» на поставку СПГ в Турцию и переговорах об увеличении объёмов и инвестициях в местную газовую отрасль. На первый взгляд, здесь есть противоречие. Турция считает российский газ слишком дорогим, но одновременно заключает новые соглашения с российскими поставщиками. На самом деле противоречия нет. Анкара не отказывается от российского газа — она меняет условия взаимодействия с его продавцами. Для Турции принципиально важно не столько происхождение топлива, сколько цена, надёжность поставок и возможность выбора. Если трубопроводный газ «Газпрома» оказывается неконкурентоспособным, это не означает, что российский СПГ автоматически теряет привлекательность. У него другая логистика, другие коммерческие условия и потенциально другие механизмы ценообразования. Более того, появление «Новатэка» на турецком направлении создаёт дополнительную конкуренцию внутри российского экспортного сектора. Москва фактически получает ситуацию, когда один российский производитель пытается удержать рынок традиционными трубопроводными поставками, а другой предлагает альтернативный формат присутствия. Для Анкары это удобная конфигурация. Чем больше потенциальных поставщиков и каналов доставки, тем сильнее переговорная позиция покупателя. Турция может одновременно обсуждать продление контрактов с «Газпромом», требовать пересмотра ценовых условий, закупать американский СПГ и договариваться о поставках с «Новатэком». В этой модели нет необходимости выбирать одного стратегического партнёра. Особенно показательно, что речь идёт не только о поставках. Михельсон сообщил и о переговорах по инвестициям в турецкую газовую отрасль. Это потенциально более важная часть истории. Если сотрудничество выйдет за рамки отдельных партий СПГ и затронет инфраструктуру, российская компания получит возможность закрепиться на рынке не только как продавец сырья, но и как участник энергетических проектов. Впрочем, пока рано говорить о полноценной инвестиционной экспансии. Не раскрыты ни объёмы поставок, ни условия контракта, ни конкретный турецкий контрагент, ни параметры возможных вложений. Подписанный договор — это коммерческий результат, но ещё не доказательство того, что «Новатэк» получил устойчивую долю турецкого рынка. Для «Газпрома» ситуация тоже неоднозначная. С одной стороны, российский газ сохраняет позиции на одном из важнейших рынков. С другой — усиление присутствия «Новатэка» не обязательно означает усиление позиций самого «Газпрома». Внутри России существует конкуренция за экспортные возможности, и интересы отдельных компаний не всегда совпадают с представлением о единой национальной энергетической стратегии. Есть и более широкий контекст. Турция последовательно превращается в крупный газовый торговый и инфраструктурный узел. Она развивает мощности по приёму СПГ, расширяет круг поставщиков и стремится получить больше возможностей для последующей торговли газом с европейскими потребителями. Для Анкары это способ не просто диверсифицировать импорт, но и укрепить собственную роль в региональной энергетической системе. Продолжение 👇
- Цензура хорошего настроения Горя быть не должно. По крайней мере, в публичном пространстве. В стране, где всё должно быть хорошо, даже классика обязана соответствовать официальному настроению. Сегодня ночью Крымский мост снова оказался в центре неприятных событий, но федеральные каналы предпочли утром рассказать зрителям о мостах в Киеве, операциях ФСБ и международной дипломатии. Но днём ранее настоящая борьба за нравственное здоровье нации копнула куда глубже и развернулась в другом месте. Стало известно об исключении из школьного учебника для третьего класса пушкинского «Выпьем с горя; где же кружка?». Вообще, у современной государственной оптики есть своя внутренняя логика: если не рассказывать о проблеме, она становится менее заметной, а если убрать из школьной программы упоминание о горе, то, возможно, и само понятие покажется детям чем-то устаревшим. Осталось дождаться сокращённой редакции «Бориса Годунова», где не будет Смуты, «Медного всадника» без наводнения и «Героя нашего времени» без самого времени. А Крымский мост, вероятно, тоже скоро объявят в сокращённом изложении. Без повреждений, тревог и прочих подробностей. Главное — не накручивать себя. Власти и без того прекрасно справляются с тем, чтобы накручивать всё остальное.
- В обсуждении региональных подходов к комплектованию армии ситуация в Чеченской Республике выглядит наиболее показательной с точки зрения трансформации методов набора. Заявления главы республики Рамзана Кадырова об отправке в зону боевых действий граждан с «вызывающим поведением» быстро перешли из плоскости публичной риторики в конкретные поручения правоохранительным органам по сбору данных об административных правонарушителях и обеспечению их явки в военкоматы. Подобная практика меняет саму суть контрактной системы, смещая акцент с финансовой мотивации и добровольности на использование административного ресурса. Наличие административного правонарушения фактически превращается в дополнительный фильтр для расширения рекрутинговой базы, а отсутствие чётких критериев «неправильного поведения» оставляет местным силовым структурам широкое пространство для трактовок при отборе кандидатов. В то же время официальные власти региона традиционно позиционируют подобные меры как часть системной работы по поддержанию общественного порядка, воспитанию молодёжи и предоставлению оступившимся гражданам возможности искупить вину службой государству. С точки зрения федерального центра такой подход позволяет сохранять текущие темпы пополнения войск без объявления новой волны мобилизации, однако административное давление имеет свои пределы и не способно бесконечно заменять добровольную мотивацию.
О канале в цифрах
- Создан
- 28 февраля 2023 г.
- Фото
- 1,9 тыс.
- Видео
- 1,5 тыс.
- Файлы
- 2
- Ссылки
- 8,6 тыс.
По данным Telegram на 19 ноября 2026 г.
Рейтинги и подборки
- Кто вырос за неделю · Политика14-е место
- Кто вырос за месяц · Политика25-е место
Контакты
- Реклама
- @plavkotel_info
Из описания канала
Отзывы
Оставить отзыв
Отзывов пока нет. Ваш будет первым.
Реклама