@plavkotell
Плавильный котёл
Telegram channel @plavkotell: 51.6K subscribers, 7.7K views per post, score 37
37DAhead of 2 in 10 channels in its category
Category midrange 37–55This channel 37
- 51.6K
- Subscribers
- 7.7K
- Median views over 30 days
- 14.9%
- Views / subscribers over 30 days
- 89
- Posts over 30 days
Data as of November 19, 2026
Russian foreign and domestic policy through military strategy, wartime economics, migration and budget priorities get dissected here, including Putin's statements on nuclear weapons and pressure around Kaliningrad. As of 1 October: subscribers stand at 50.6K, well above the category median, while ER sits at the median level of 15.4%. Over the past month the channel covered an explosion at a chemical plant in Krasnozavodsk that killed seven people, Saint Petersburg cutting education and healthcare spending to fund payments to war participants, utility tariffs set to rise 11% in 2027, and biometric control of migrants. It also examined negotiations placing Russia alongside China and the United States, and the issue of near-poverty among people with no financial cushion.
catalog description About the channel, by its author
Из глубинки виднее. Самое важное о борьбе коренных народов России По вопросам сотрудничества пишите сюда: @plavkotel_info
Common questions
- How many subscribers?
- Subscribers: 51.6K. Median views per post: 7.7K. Views per subscriber: 14.9%. Measured on November 19, 2026.
- How often are posts published?
- Posts in the last 30 days: 89 — that is several times a day. Measured on November 19, 2026.
- Does this channel have a Telegram tick?
- No Telegram tick.
- Who runs this channel page in the catalog?
- Nobody yet. If this is your channel, claim the page: you will be able to reply to reviews and see its stats.
Is this your channel?
Claim it — accurate metrics, replies to reviews as the channel, and an owner badge on the page.
Verify ownershipTakes a minute: a post with a code, or the bot as an admin
Your page on tg.place
Know the owner?
Forward them this message — they can verify their rights and collect what has piled up: page statistics and replies to reviews.
52,03148,532
Nov 1951,628−182 in a day
Hover the chart or swipe it — we show the day.
| What it is made of | |
|---|---|
| Engagement | 11 of 30 |
| Growth quality | 12 of 20 |
| Reactions and forwards | 0.6 of 15 |
| Consistency | 3.6 of 12 |
| Trust | 4.3 of 8 |
| Reviews | not enough datano reviews yet |
Score 37 — from 5 of 6 signals: the rest are not measured yet. Methodology
Latest posts
Posts are in Russian — that is what the channel publishes.
- Бензин по талонам, инфляция по прогнозам Севастополь возвращается к практике нормирования топлива. На заправках «Атан» и «ТЭС» вводят ограничения: полный бак плюс не более 20 литров в канистры. Губернатор Михаил Развожаев объясняет это поведением автомобилистов, которые покупают по 200–500 литров за раз и создают очереди. Удобная версия: проблема не в нехватке бензина, а в тех, кто слишком много его покупает. Впрочем, если рынок приходится регулировать лимитами на отпуск топлива, спор о том, как именно называть происходящее, становится несколько академическим. Дефицит можно не признавать, но от этого бензина на колонках больше не становится. На этом фоне особенно интересно звучит объяснение Банка России, почему инфляция не приблизилась к 4% в 2026 году. Советник председателя ЦБ Кирилл Тремасов сообщил, что без топливного кризиса цель могла быть достигнута даже с учетом повышения НДС и увеличения бюджетного дефицита. Получается любопытная конструкция: налоговая политика, бюджетные расходы и прочие обстоятельства, которые обычно относятся к фундаментальным факторам инфляции, были вполне совместимы с достижением цели. А вот бензин оказался обстоятельством непреодолимой силы. Между тем топливный кризис действительно имеет значение далеко за пределами автозаправок. Дорожает не только бензин, но и его доставка, перевозки, логистика. Производители и торговля закладывают дополнительные издержки в стоимость товаров. Наконец, растут инфляционные ожидания: если человек видит, что топливо дорожает и его продажу ограничивают, ему не требуется специальное разъяснение экономистов, чтобы предположить дальнейший рост цен. Но здесь важно разделять причину и удобное объяснение. Топливный кризис мог усилить инфляцию, однако он не объясняет, почему возвращение к 4% снова и снова переносится на следующий год. В июле 2023 года, когда Банк России начал цикл повышения ставки, возвращение инфляции к цели ожидалось в 2024-м. Позже ориентир переместился на 2026 год. Теперь речь идет о 2027-м. В октябрьском прогнозе регулятора инфляция на конец 2026 года оценивалась в 7,1–7,6%. На этом фоне рассуждения о том, что без бензинового кризиса мы уже почти жили бы при четырехпроцентной инфляции, звучат скорее как попытка отделить прогноз от реальности. Проблема не в том, что ЦБ использует процентную ставку. Это его основной инструмент. Проблема в том, что ставка воздействует прежде всего на спрос, тогда как значительная часть нынешних инфляционных рисков связана с предложением, издержками и бюджетной политикой. Дорогой кредит может охладить потребительский спрос, но не восстановит поврежденный НПЗ, не устранит логистические ограничения и не увеличит предложение топлива. В результате возникает асимметрия: государство поддерживает высокий спрос своими расходами, а Центробанк пытается сдержать его дорогими кредитами. При этом бизнес и домохозяйства оплачивают значительную часть такой политики через стоимость заимствований. Предприятия откладывают инвестиции, семьи — крупные покупки, а расширение производственных мощностей становится менее привлекательным. Есть и еще один парадокс. Когда регулятор объясняет инфляцию внешними шоками, он фактически признает ограниченность собственного инструментария. Но если каждый новый шок становится основанием для переноса срока достижения цели, возникает вопрос уже не только к точности прогнозирования, но и к самой экономической модели, в рамках которой эти прогнозы строятся. Севастопольская история здесь выглядит почти иллюстрацией макроэкономической политики. Когда бензина не хватает, вводят лимиты на заправках. Когда растут цены, повышают ставку. В обоих случаях государство пытается управлять последствиями, не всегда располагая инструментами для устранения причин. Четыре процента инфляции остаются красивой целью, но постепенно превращаются в движущийся горизонт. И чем дальше он отодвигается, тем труднее объяснять гражданам, почему они должны продолжать платить за его достижение — дорогими кредитами, отложенными покупками и растущими расходами на повседневную жизнь.
- Бензин пониженной ответственности Российский топливный кризис постепенно переходит из категории проблем нефтепереработки в категорию проблем государственного управления. Когда для предотвращения дефицита правительство предлагает нефтяным компаниям увеличить выпуск топлива, не соответствующего установленным стандартам качества, это уже довольно специфический способ поддержания стабильности. Логика понятна: украинские удары выводят из строя мощности НПЗ, ремонт занимает время, импорт не всегда способен закрыть выпадающие объёмы. В результате государство начинает искать дополнительные литры там, где раньше искало дополнительные мощности. Сначала ограничивали продажи «в одни руки», теперь предлагают смягчить требования к самому продукту. В этом есть определённая экономическая ирония. Россия десятилетиями позиционировала себя как энергетическую сверхдержаву, но теперь вынуждена выбирать между количеством топлива и его качеством. Экспортные амбиции уступают место задаче просто обеспечить внутренний рынок бензином. Призыв Новака ускорить восстановление НПЗ и нарастить импорт выглядит вполне рационально, но одновременно показывает ограниченность доступных инструментов. Запустить повреждённый завод по распоряжению правительства нельзя, а импорт нефтепродуктов требует свободных объёмов у поставщиков, логистики и приемлемой экономики поставок. Впрочем, у этой истории есть и более неприятная сторона. Если временное производство топлива по упрощённым требованиям становится способом компенсации повреждённой инфраструктуры, издержки кризиса постепенно переносятся с нефтяных компаний и государства на потребителя. Последний получает не только риск столкнуться с ограничениями на заправке, но и продукт с характеристиками, которые могут отличаться от привычных стандартов. Получается своеобразная модернизация наоборот: когда не хватает производственных мощностей, государство предлагает снизить требования к результату их работы. В краткосрочной перспективе это может добавить рынку предложения. В долгосрочной — создаёт новые риски для автомобилей, потребителей и доверия к топливной отрасли. Главная проблема здесь даже не в том, что бензин может стать хуже. А в том, что военная уязвимость инфраструктуры всё заметнее превращается в повседневные издержки гражданской экономики. И чем дольше продолжаются удары по НПЗ, тем больше временных исключений рискуют стать новой нормой.
- Ad
- 7.3KOpen in TelegramНачало☝️ Именно поэтому нынешний эпизод хорошо продолжает историю с предложением Касым-Жомарта Токаева рассмотреть участие России в Организации тюркских государств. Турция демонстрирует Москве модель отношений, в которой политическое партнёрство не предполагает экономических привилегий. Россия может оставаться важным поставщиком, участвовать в энергетических проектах и развивать торговлю, но условия сотрудничества определяются прежде всего интересами турецкой стороны. Для Казахстана здесь есть отдельный вывод. Астана также заинтересована в диверсификации энергетических маршрутов, развитии собственной инфраструктуры и расширении числа покупателей и инвесторов. Турецкая модель показывает, как можно использовать конкуренцию внешних игроков для укрепления национальной переговорной позиции, не разрывая отношения ни с одним из них. В конечном счёте Турция не столько возвращается к российскому газу, сколько расширяет возможности торговаться с Россией. Причём теперь у неё появляется ещё один российский поставщик, заинтересованный в доступе на этот рынок. В этом и заключается главная перемена: раньше Москва рассматривала энергетические поставки как инструмент влияния на покупателей. Теперь покупатели всё чаще используют конкуренцию между российскими компаниями и альтернативными поставщиками как инструмент влияния на Москву. «Новатэк» получает новый рынок, Турция — дополнительные варианты закупок, а «Газпрому» приходится учитывать, что российское происхождение газа само по себе больше не является конкурентным преимуществом. В энергетике, как выясняется, даже внутри одной страны продавцы могут конкурировать, а покупатель — выбирать.
- 7.3KOpen in TelegramТурция торгуется с «Газпромом», но открывает рынок для «Новатэка» История с российским газом в Турции становится интереснее. Ещё недавно Анкара объясняла сокращение закупок у России высокой стоимостью трубопроводного топлива и демонстрировала готовность наращивать импорт из США. Теперь Леонид Михельсон сообщает о подписании контракта «Новатэка» на поставку СПГ в Турцию и переговорах об увеличении объёмов и инвестициях в местную газовую отрасль. На первый взгляд, здесь есть противоречие. Турция считает российский газ слишком дорогим, но одновременно заключает новые соглашения с российскими поставщиками. На самом деле противоречия нет. Анкара не отказывается от российского газа — она меняет условия взаимодействия с его продавцами. Для Турции принципиально важно не столько происхождение топлива, сколько цена, надёжность поставок и возможность выбора. Если трубопроводный газ «Газпрома» оказывается неконкурентоспособным, это не означает, что российский СПГ автоматически теряет привлекательность. У него другая логистика, другие коммерческие условия и потенциально другие механизмы ценообразования. Более того, появление «Новатэка» на турецком направлении создаёт дополнительную конкуренцию внутри российского экспортного сектора. Москва фактически получает ситуацию, когда один российский производитель пытается удержать рынок традиционными трубопроводными поставками, а другой предлагает альтернативный формат присутствия. Для Анкары это удобная конфигурация. Чем больше потенциальных поставщиков и каналов доставки, тем сильнее переговорная позиция покупателя. Турция может одновременно обсуждать продление контрактов с «Газпромом», требовать пересмотра ценовых условий, закупать американский СПГ и договариваться о поставках с «Новатэком». В этой модели нет необходимости выбирать одного стратегического партнёра. Особенно показательно, что речь идёт не только о поставках. Михельсон сообщил и о переговорах по инвестициям в турецкую газовую отрасль. Это потенциально более важная часть истории. Если сотрудничество выйдет за рамки отдельных партий СПГ и затронет инфраструктуру, российская компания получит возможность закрепиться на рынке не только как продавец сырья, но и как участник энергетических проектов. Впрочем, пока рано говорить о полноценной инвестиционной экспансии. Не раскрыты ни объёмы поставок, ни условия контракта, ни конкретный турецкий контрагент, ни параметры возможных вложений. Подписанный договор — это коммерческий результат, но ещё не доказательство того, что «Новатэк» получил устойчивую долю турецкого рынка. Для «Газпрома» ситуация тоже неоднозначная. С одной стороны, российский газ сохраняет позиции на одном из важнейших рынков. С другой — усиление присутствия «Новатэка» не обязательно означает усиление позиций самого «Газпрома». Внутри России существует конкуренция за экспортные возможности, и интересы отдельных компаний не всегда совпадают с представлением о единой национальной энергетической стратегии. Есть и более широкий контекст. Турция последовательно превращается в крупный газовый торговый и инфраструктурный узел. Она развивает мощности по приёму СПГ, расширяет круг поставщиков и стремится получить больше возможностей для последующей торговли газом с европейскими потребителями. Для Анкары это способ не просто диверсифицировать импорт, но и укрепить собственную роль в региональной энергетической системе. Продолжение 👇
- Цензура хорошего настроения Горя быть не должно. По крайней мере, в публичном пространстве. В стране, где всё должно быть хорошо, даже классика обязана соответствовать официальному настроению. Сегодня ночью Крымский мост снова оказался в центре неприятных событий, но федеральные каналы предпочли утром рассказать зрителям о мостах в Киеве, операциях ФСБ и международной дипломатии. Но днём ранее настоящая борьба за нравственное здоровье нации копнула куда глубже и развернулась в другом месте. Стало известно об исключении из школьного учебника для третьего класса пушкинского «Выпьем с горя; где же кружка?». Вообще, у современной государственной оптики есть своя внутренняя логика: если не рассказывать о проблеме, она становится менее заметной, а если убрать из школьной программы упоминание о горе, то, возможно, и само понятие покажется детям чем-то устаревшим. Осталось дождаться сокращённой редакции «Бориса Годунова», где не будет Смуты, «Медного всадника» без наводнения и «Героя нашего времени» без самого времени. А Крымский мост, вероятно, тоже скоро объявят в сокращённом изложении. Без повреждений, тревог и прочих подробностей. Главное — не накручивать себя. Власти и без того прекрасно справляются с тем, чтобы накручивать всё остальное.
- В обсуждении региональных подходов к комплектованию армии ситуация в Чеченской Республике выглядит наиболее показательной с точки зрения трансформации методов набора. Заявления главы республики Рамзана Кадырова об отправке в зону боевых действий граждан с «вызывающим поведением» быстро перешли из плоскости публичной риторики в конкретные поручения правоохранительным органам по сбору данных об административных правонарушителях и обеспечению их явки в военкоматы. Подобная практика меняет саму суть контрактной системы, смещая акцент с финансовой мотивации и добровольности на использование административного ресурса. Наличие административного правонарушения фактически превращается в дополнительный фильтр для расширения рекрутинговой базы, а отсутствие чётких критериев «неправильного поведения» оставляет местным силовым структурам широкое пространство для трактовок при отборе кандидатов. В то же время официальные власти региона традиционно позиционируют подобные меры как часть системной работы по поддержанию общественного порядка, воспитанию молодёжи и предоставлению оступившимся гражданам возможности искупить вину службой государству. С точки зрения федерального центра такой подход позволяет сохранять текущие темпы пополнения войск без объявления новой волны мобилизации, однако административное давление имеет свои пределы и не способно бесконечно заменять добровольную мотивацию.
- У нас вообще удивительная страна. В одних регионах ищут людей, чтобы отправить на фронт, в других — людей, которых можно туда отправить. А в Чечне, похоже, уже решили вопрос, кто будет принимать парад... Ведь наследственность, друзья, великая вещь. Особенно когда по наследству передаются не только фамилия и состояние, но и воинские звания. Одним, как говориться, Родина предлагает доказать, что они её достойны. Другим она просто достается в комплекте с погонами.
- От добровольцев к административному ресурсу: российские регионы ищут новые способы пополнения фронта Российская система комплектования армии постепенно демонстрирует интересную региональную специализацию. Там, где заканчиваются желающие воевать, сокращают бюджет на выплаты. Там, где административная вертикаль чувствует себя увереннее, начинают искать потенциальных контрактников среди людей, уже попавших в поле зрения правоохранительных органов. Башкортостан и Чечня в этом смысле представляют две разные модели одной проблемы. В Башкортостане власти впервые фактически признали снижение интереса к контрактной службе. В пояснительной записке к республиканскому бюджету на 2027–2028 годы сокращение ассигнований на единовременные выплаты с 13,6 млрд до 12,6 млрд рублей объясняется уменьшением числа граждан, заключающих контракты с Минобороны. Это довольно показательный момент: война всё заметнее сталкивается не только с бюджетными ограничениями, но и с ограничениями человеческого ресурса. В Чечне решили подойти к вопросу иначе. После публичного обещания Рамзана Кадырова предоставить возможность «проявить себя» на фронте гражданам с вызывающим поведением правоохранительным органам поручили собрать сведения о людях, привлекавшихся к административной ответственности, и обеспечить их явку в военкоматы. Здесь особенно интересен переход от политической риторики к административной практике. Кадыров не стал ограничиваться воспитательными формулами. Появился документ, конкретные категории граждан и поручение силовым структурам. Получается, что административное правонарушение потенциально превращается в дополнительный критерий для привлечения к военной службе. Это уже не совсем классическая контрактная модель, основанная на добровольном выборе и материальной мотивации. Скорее, попытка использовать существующие механизмы государственного контроля для расширения рекрутинговой базы. Если человек не проявляет достаточного энтузиазма по отношению к государству, ему могут предложить продемонстрировать этот энтузиазм в гораздо менее комфортных обстоятельствах. Разумеется, сбор сведений о привлечённых к административной ответственности ещё не доказывает, что всех этих людей принудят подписать контракт. Но сама логика отбора заслуживает внимания. Особенно потому, что критерии «неправильного поведения», озвученные Кадыровым, остаются неопределёнными. А неопределённость в условиях сильной административной вертикали обычно расширяет пространство для произвольного применения полномочий. В результате возникает своеобразное разделение труда между регионами. Одни продолжают конкурировать за контрактников с помощью выплат, другие могут использовать дополнительные инструменты давления. В обоих случаях речь идёт об одной задаче — поддержании потока человеческого ресурса на фронт. Для федерального центра это тоже не лишено преимуществ. Формально мобилизационная система может оставаться контрактной, а политические издержки массового призыва — не возникать. Но цена такого решения постепенно переносится на региональные бюджеты, местные администрации и самих граждан. Проблема в том, что административный ресурс, в отличие от человеческого, не бесконечен. Можно повысить выплаты, усилить контроль, расширить категории потенциальных контрактников. Но нельзя бесконечно воспроизводить добровольную мотивацию средствами принуждения. Российская военная экономика, похоже, входит в следующую фазу: когда дефицит денег и желающих воевать начинает компенсироваться дефицитом свободы выбора.
- 🔝 5️⃣0️⃣ Рейтинг самых авторитетных каналов политического сегмента Телеграм за неделю 09.11.26 - 16.11.26 г. по ЦИТИРОВАНИЮ в Телеграм по данным статистического сервиса "Телеметр" (с учётом удельного веса упоминаний на один пост и количества публикаций) от социологического отдела Экспертного Совета учёных РАН. 1. Дмитрий Медведев (2346 упоминаний в других ТГ-каналах) 2. Вячеслав Володин (2122) 3. Скурлатов live (2115) 4. Мария Захарова (1791) 5. Что делать? (1471) 6. Православная политика (1225) 7. Мельница (1087) 8. Мастер пера (994) 9. Сергей Собянин (873) 10. Сергей Миронов (834) 11. Григорьев 12. Рамзан Кадыров 13. Пятилетка 14. DOFA 15. Кремлёвский пересмешник 16. Новости сегодня 17. Владимир Рогов 18. Распутица 19. Михаил Матвеев 20. А. Хинштейн 21. Александр Семченко 22. Россия – не Европа 23. Кирилл Кабанов 24. Владимир Кошелев 25. Сибиряк 26. Шо, опять? 27. Новый век 28. Ярослав Нилов 29. Аналитика Леонкова 30. Честно - и точка 31. LOMOVKA 32. Донбасский кейс 33. Политтранзит 34. Критик новостной ленты 35. Железный Феликс 36. Кремлёвский мамковед 37. Вечерний пророк 38. Иподьякон Олег Смирнов 39. Кирилл Фролов 40. Пауки в банке 41. Бульдоги под ковром 42. Мадам Секретарь 43. Евсюткинъ 44. Зона особого внимания 45. Народная Редакция 46. Неверный путь 47. Северный город Z 48. РОД-3 Москва 49. Плавильный котёл 50. Пророк России
- Начало☝️ Отдельный вопрос — электроэнергия. На фоне поручений сделать российскую электроэнергию на 20% дешевле китайской особенно важно понимать, что промышленности нужна не красивая средняя цифра в презентации Минэнерго, а конкурентоспособная цена киловатт-часа непосредственно на предприятии. Причём металлургам недостаточно просто обещать дешёвую энергию в будущем: им нужно пережить сегодняшний период дорогого финансирования и слабого спроса. И здесь возникает ещё один парадокс. Государство говорит о необходимости технологического суверенитета, инфраструктурных проектов и развития промышленности, но экономические условия всё чаще заставляют предприятия заниматься не развитием, а сокращением потерь. Причём сокращение издержек уже происходит не только за счёт оптимизации производства. Как показывает ситуация на рынке труда, кризис всё чаще перекладывается на работников через отмену премий, сокращение рабочего времени и замораживание зарплат. Формально человек продолжает числиться на предприятии, но его реальные доходы снижаются. Теперь к этому добавляется давление на поставщиков, которым приходится фактически кредитовать заказчиков за счёт собственных оборотных средств. С «Уральской сталью» ситуация особенно чувствительна из-за её положения в Новотроицке. Более 9 тысяч работников — это не просто штат одного из металлургических предприятий. Это значительная часть экономической жизни города, местные подрядчики, торговля, налоговые поступления и социальная инфраструктура. Конечно, объявлять происходящее доказательством недобросовестной схемы преждевременно. Аресты счетов, судебные иски и реструктуризация сами по себе не означают банкротства или вывода активов. Но вопросы к управлению предприятием и ответственности его владельцев вполне закономерны. Особенно на фоне претензий ФАС к ценообразованию: если компания действительно повышала цены при снижении себестоимости, необходимо разобраться, почему это не помогло ей сохранить финансовую устойчивость. Впрочем, проблема гораздо шире одного комбината. Когда одновременно возникают проблемы у «Мечела», падает прибыль «Северстали», растёт число предприятий с неполной занятостью и задержками выплат, объяснять всё исключительно ошибками отдельных менеджеров уже не получается. Российская промышленность столкнулась с неприятным сочетанием дорогого капитала, ограниченного спроса и растущих издержек. В такой ситуации даже крупные предприятия с государственными заказами и стратегическим статусом не застрахованы от финансовых проблем. И самое важное: банкротство крупного металлургического предприятия не обязательно начинается с остановки доменных печей. Сначала прекращаются нормальные расчёты, затем поставщики перестают отгружать сырьё, работники теряют часть доходов, а регион начинает недополучать налоги. Когда производство наконец останавливается, значительная часть экономического ущерба уже нанесена. Похоже, российская промышленность постепенно переходит от режима инвестиций и развития к режиму распределения убытков. Вопрос только в том, кому достанется следующая их порция.
The channel in numbers
- Created
- February 28, 2023
- Photos
- 1.9K
- Videos
- 1.5K
- Files
- 2
- Links
- 8.6K
Telegram data as of November 19, 2026
Contacts
- Ads
- @plavkotel_info
From the channel description
Reviews
Leave a review
No reviews yet. Yours would be the first.
Ad