Political sins

Частые вопросы

Сколько подписчиков?

Подписчиков — 4,3 тыс. Медиана просмотров поста — 1,9 тыс. Просмотров на подписчика — 44,3%. Данные на 1 октября 2026 г.

Как часто выходят посты?

За 30 дней вышло постов: 10 — это несколько раз в неделю. Данные на 1 октября 2026 г.

Есть ли у канала галочка Telegram?

Галочки Telegram нет.

Кто ведёт страницу канала в каталоге?

Пока никто. Если это ваш канал — заберите страницу: сможете отвечать на отзывы и видеть её статистику.

Последние посты

• 2 дня назад62510 пересылок20 реакций14 комментариевОткрыть в Telegram
  Как смена режима меняет внешнюю политику или почему Эритрея поддержала РФ в ООН Меняется ли внешняя политика стран при автократизации? В новой статье “Democratic erosion and its international implications” (2026)🔐 показано, что ещё как. Чем сильнее правительство убирает внутренние ограничения, тем больше у него возможностей для изменения внешней политики. Авторка собирает данные по эпизодам демократической эрозии и сопоставляет их с голосованиями стран в Генассамблее ООН за 1990–2022 годы. В выборке 5709 наблюдений в формате страна-год и 48 стран, которые были демократиями, но автократизировались. Главный индикатор – доля голосований против большинства в Генассамблее (если большая часть стран имеет консенсус, а наблюдаемая страна голосует против) В год зарождения автократии эффект практически нулевой. Через год страны начинают чаще голосовать против большинства. Однако наиболее заметный эффект появляется примерно через четыре года: отклонение увеличивается примерно на 36% относительно предыдущих голосований этой страны в период демократии (ну это видно на графике, но лол, вы посмотрите на эти доверительные интервалы, которые пересекают ноль, ну что за позорище). Исследовательница также разбирает два отдельных кейса: 🔜 Венесуэла при Чавесе дистанцируется от США и традиционных партнёров, сближается с Кубой, Россией, Китаем, Ираном и другими странами, а через ALBA пытается создать альтернативную региональную структуру. 🔜 Венгрия при Орбане, напротив, не выходит из ЕС и НАТО, а пытается менять их изнутри: усиливает связи с Россией и Китаем, сопротивляется отдельным решениям ЕС и блокирует некоторые совместные решения. В общем, автократизация страны может менять не только внутренние институты, но и международное поведение государства – причём необязательно через выход из существующего порядка, а иногда через попытку спорить с ним изнутри. Ну вообще там говорится так, будто меняется глобально внешнеполитический курс, но имхо это тупо показатель того, что демократии голосуют одним образом, автократии – другим, поддерживая друг друга в обмен на сотрудничество.

  Ещё
  
• 4 дня назад782Открыть в Telegram
  Как наблюдатели становятся гражданской силой Наблюдение за выборами объединяет людей вокруг конкретной задачи: проследить, чтобы голоса посчитали честно. Но что происходит, когда эта работа выходит за пределы избирательного участка? Могут ли наблюдательские движения способствовать демократическим изменениям? Об этом мы поговорили с политологом Дмитрием Козьминым, автором канала @politicalsins. Особенно значимую роль такие движения могут играть в гибридных режимах, где власть ограничивает политическую конкуренцию, но всё ещё оставляет пространство для независимой гражданской активности. Исследователь Макс Грёмпинг объясняет это сочетанием двух условий: есть нарушения, которые побуждают людей действовать, и есть возможность объединяться, чтобы им противостоять. В устойчивых демократиях стимулов для такой мобилизации обычно меньше, а в закрытых автократиях независимую самоорганизацию подавляют репрессии. Участвуя в наблюдении, люди учатся собирать доказательства, координировать работу и публично отстаивать свои требования. Между ними возникают связи и доверие, накапливается опыт совместных действий, который можно использовать и после выборов. Так наблюдательское движение может стать самостоятельной гражданской силой. В карточках собрали примеры из Сербии, Хорватии и Филиппин, где наблюдательские организации внесли вклад в демократические перемены.😎 ➡️Подпишитесь на Political sins ➡️и «Академию Антикоррупции»

  Ещё
• 5 дней назад1 тыс.24 пересылки61 реакцияОткрыть в Telegram
  Карманные партии в автократиях – для чего, а главное зачем? Обычно мы представляем так называемую системную оппозицию только как декоративный элемент, который настоящей оппозицией точно не является. Но если власти могут просто не пустить опасного конкурента на выборы, зачем вообще разрешать десяткам маленьких партий участвовать в политике? В новой статье Mari Aburamoto и Masatomo Torikai (2026)🔒 смотрят на Россию и приходят к довольно интересному выводу: малые оппозиционные партии нужны режиму не несмотря на то, что они слабые, а во многом именно потому, что они слабые. Исследователь:ницы собирают оригинальный массив из 367 региональных законодательных выборов в России в 2003-2024 годах, а для основного анализа используют выборы 2012-2024 годов. Смотрят на количество зарегистрированных и участвующих партий, явку, результат Единой России и региональные характеристики, а затем дополняют регрессии конкретными кейсами. Начинается всё с реформы 2012 года. После протестов против выборов 2011 года требования к регистрации партий резко смягчили: минимальное число членов уменьшили с 50 000 до 500, а дополнительный сбор подписей для участия в выборах отменили. Число зарегистрированных партий после этого взлетело и в какой-то момент достигло 78. Казалось бы, если режим хочет контролировать выборы, зачем ему создавать такую пёструю партийную систему? Здесь работают два механизма: 🔜 Первое – видимость конкурентности. Чем больше партий есть в бюллетене, тем больше выглядит политический выбор. Даже если реальной угрозы для власти эти партии не представляют, сам факт их существования позволяет показать выборы как конкурентные. В статье прямо используется идея "decorating" electoral field: маленькие партии как бы украшают электоральное пространство, создавая ощущение плюрализма, не отдавая при этом контроль над ним. Я уже на этом моменте хотел раскудахтаться, что электоральные автократии демократиями-то не хотят казаться, однако увидел в статье некоторое эмпирическое подтверждение: малые партии чаще появляются именно там, где у власти ситуация хуже: Если в одном регионе предыдущая явка была на 20 п.п. ниже, чем в другом, модель ожидает примерно на 1,24 больше зарегистрированных и на 1,16 больше участвующих партий. Если же предыдущий результат Единой России был на 20 п.п. ниже, ожидается примерно на 1,8 больше зарегистрированных и на 1,4 больше участвующих партий. То есть партии распределены не случайно: больше их появляется там, где режиму потенциально труднее обеспечить привычный электоральный результат. 🔜 Второй механизм - дробление оппозиции. Малые партии забирают голоса друг у друга. Например, Коммунистическая партия социальной справедливости и коммунисты России оттягивают голоса у КПРФ. Однако помимо партий-спойлеров есть гораздо более структурированные стратегии. Вместо того чтобы просто копировать другую партию, можно занять политическую нишу, в которой потенциально может возникнуть протест. Очень показателен пример партий пенсионеров. Пенсионеры были важной частью электоральной базы системной оппозиции, поэтому во время пенсионной реформы 2018 года возник довольно неприятный для власти вопрос: что будет, если недовольство пенсионной реформой объединит всех этих избирателей вокруг более сильной оппозиции? Вот тогда-то и пригодилась партия пенсионеров, которая впитала в себя часть протестного электората от последствий пенсионной реформы, но не стала открыто выступать против режима. Одна пенсионная партия (социальной справедливости) критиковали отдельные действия правительства, однако не выступили против самой пенсионной реформы, а вот Партия Пенсионеров прямо поддержала предложенные изменения. Оппозицию, пусть и лояльную, получилось ещё и дополнительно раздробить. Ну и там ещё и Новые люди разбираются, и ЛДПР в Хабаровске, но ту мач инфы для одного поста, давайте сами там посмотрите. Отсутствие оппозиции организовать сложнее сложнее, чем управлять оппозицией. Вот когда одна, пусть и псевдооппозиционная партия, аккумулирует весь протест, вот тогда это может создавать потенциальную угрозу режиму. А вот наличие большого количества партий вовсе не означает угрозу режиму. Как мы видим, часто даже наоборот.

  Ещё
• 21 сент.1,6 тыс.46 пересылок83 реакции18 комментариевОткрыть в Telegram
  Чем прошедшие выборы отличаются от предыдущих? В политической науке по отношению к выборам различают два термина: electoral integrity & electoral capacity – [James 2019]. Первое относится к честности выборов, а вот второе – к способности организовать их по правилам, соблюдая все формальные процедуры. Скомбинировав эти два фактора, мы можем получить следующие комбинации: 🔜 Честные + по всем правилам, которые есть в большинстве демократических государств 🔜 Честные + с ошибками, которые характерны для государств со слабой административной системой, где ошибки допускаются не специально (про такой случай я писал здесь) 🔜 Нечестные + по всем правилам, когда есть фальсификации, но они работают как отлаженный механизм, и процедуре выборов придаётся большое значение. 🔜 Нечестные + с ошибками. По всей видимости, это текущий российский случай. Обычно электоральные автократии всегда пытаются не только продемонстрировать, что выборы прошли строго по правилам, но и строго следить за соблюдением этой процедуры. Выборы от этого не становятся честнее, но у граждан появляется "ага, они умеют фальсифицировать выборы хорошо, значит, у них всё под контролем". А политики (что подконтрольные, что неподконтрольные), видят чёткие правила игры и понимают, как им действовать для достижения своих целей. Они уверены, что, проявив лояльность, они получат своё место в органах власти. При прохождении текущей процедуры голосования были зафиксированы не только нарушения, дающие больше процентов голосов Единой России, но и формальные процедурные нарушения, которые не были самоцелью и произошли по недосмотру: например, в Кировской области ЗАБЫЛИ включить кандидата в бюллетень, поэтому выборы просто перенесли на 2027 год, сбои электронного голосования и проблемы с выдачей бумажных бюллетеней вряд ли были запланированной акцией, просто система разучилась выполнять свои базовые функции. С одной стороны, это можно воспринять как полную уверенность властей в своей вседозволенности. Мол, им стало настолько наплевать на процедуру выборов, потому что они могут нарисовать себе любые результаты, поэтому за ходом голосования вообще можно не следить и выполнять его как попало. Однако тут есть более логичное объяснение: из-за снижения электоральной конкуренции даже базовые механизмы выборов, не относящиеся к фальсификациям, подверглись эрозии. Не хотелось бы торговать копиумом, но если автократ плохо контролирует ту сферу, где ему важно показывать стабильность, надёжность и работающий административный аппарат, то быть автократом ему осталось недолго.

  Ещё
• 16 сент.4,3 тыс.76 пересылок64 реакции13 комментариевОткрыть в Telegram
  Фрагментация парламента как фактор дестабилизации режима Перед наступающими российскими выборами у меня многие спрашивают – какой смысл голосовать за "псевдооппозиционные" партии, если их риторика и голосование в Думе фактически ничем не отличается? Если они все одинаковые и поддерживают текущий политический режим, то что поменяется от того, что одна партия наберёт чуть больше, а другая – меньше? 🔜 В политологии есть такой показатель, как "индекс эффективного числа партий", позволяющий измерить фрагментированность парламента. Исследование 2025 года на данных из автократий Латинской Америки показывает, что чем выше эта фрагментированность, тем больше вероятность последующей смены режима. Это происходит из-за того, что каждая из партий начинает тянуть одеяло на себя, партии начинают конкурировать друг с другом за внимание автократа, и это приводит к тому, что на их противостояние тратится слишком много ресурсов, и система дестабилизируется. В краткосрочной перспективе, правда, это выгодно автократу, потому что его не свергнут его же собственные элиты, так как просто не смогу объединиться. 🔜 Играют роль не только прямые последствия, как соотношение мест в парламенте, но и результаты выборов сами по себе. Авторитарные лидеры всегда пытаются набрать больший процент голосов, чем в прошлый раз, чтобы продемонстрировать свою власть (вот в этой статье 2019 года это хорошо подтверждается эмпирически на данных 1946-2017) Если же этот результат будет на 1-2% меньше, это уже будет сигнал элитам и гражданам, что у системы не получается "держать планочку" и что-то идёт не по плану, а авторитарным лидерам крайне невыгодно такое демонстрировать, это всегда играет против них, даже если контроль над парламентом созранился в том же объёме. 🔜 Аргумент о том, что нельзя голосовать за партии с жёсткой провоенной риторикой, потому что тогда это убедит власти, что все хотят более жёсткого продолжения войны, мне не кажется хоть сколько-нибудь валидным. Я вам такой маленький секрет открою: если бы была возможность вести войну более агрессивно, это бы уже делали. А в то, что голосование за КРПФ/ЛДПР воспринимается как поддержка войны, мне не очень верится. Очевидно, что люди голосуют за них по другим причинам. Я вот пока сейчас это писал, я даже подумал: а не является ли провоенная позиция всех партий способом демобилизовать протестный электорат? Чтобы за эти партии было голосовать ещё более противно и люди из-за этого не пошли на выборы. Эмпирически я это внезапное предположение не могу подтвердить, но think about it! Короче, сторонни:цам изначального аргумента выше я бы посоветовал посмотреть на это чисто математически: чем больше вы уравниваете одинаково противные вам партии своими голосами, тем слабее политический режим, потому что это порождает большую конкуренцию за ресурсы. P.S. Хочу всё-таки высказаться на тему того, что стало с умным голосованием, но сразу предупреждаю, это моя личная позиция, не экспертная. Вот насколько было вели́ко умное голосование в своей изначальной задумке: власть использует ухищрения мажоритарной системы, чтобы раздробить протестный электорат, а мы давайте не будем на это покупаться и сами объединим протестные голоса без привязки к нашим симпатиям/антипатиям, воспринимаем кандадат:ок тупо как таран против ЕР. А теперь что? Ой нет, этих поддерживать нельзя, они за войну, а вот эти из партии, которая высказалась за мир, мы их поддержим! Ну и что, что они наберут 3-5%, зато они за мир! Как можно поддерживать реальных перспективных конкурентов ЕР, если они высказываются за войну? Как будто от их провоенной/антивоенной позиции в ГД что-то изменится и как будто они не высказываются громче всех, чтобы просто попытаться защититься от репрессий. Не знаю, ну проходили же уже эту дискуссию 7 лет назад, когда никто не хотел голосовать за сталинистов из КРПФ, объясняли, что голосуем на за позицию, а против ЕР, потому что структурно и институционально партийная система это гораздо более важная конструкция, чем показная идеологическая позиция, которая ни на что не влияет. В общем, с изначальной идеей УмГ, которая казалась мне очень прорывной и перспективной, это, к сожалению, не имеет ничего общего. Но имеем что имеем.Скрытый текст — показать

  Ещё
• 14 сент.2 тыс.30 пересылок44 реакции5 комментариевОткрыть в Telegram
  Как итоги выборов меняют представления о прошлом В Чили правые партии и кандидат:ки особенно сильно ассоциируются с темой общественной безопасности и борьбой с преступностью. Поэтому авторы нового исследования (2026)🔐 предполагают: если правые неожиданно выигрывают очень конкурентные выборы, это может заставить людей по-другому интерпретировать собственные воспоминания о преступности. Человек, который ещё вчера считал ситуацию относительно стабильной, после победы правого кандидата может начать вспоминать последний год как период роста преступности. В выборку попадают люди, которых опросили за 14 дней до или после выборов + выбирают муниципалитеты, где правый кандидат победил или проиграл с очень небольшим отрывом (не более 10 п.п) Сравниваются практически одинаковые по политической конкуренции ситуации, видимо, чтобы сделать закос под RDD и сказать, что победа была фактически рандомизирована, но они, к своему благу, этого не утверждают. 🔜 После победы правого кандидата вероятность того, что человек скажет, что преступность в стране выросла за предыдущие 12 месяцев, увеличивается примерно на 8,9 пп. 🔜 При оценке преступности в собственном муниципалитете эффект ещё больше – 13,6 пп. 🔜 Для преступности в собственном районе – 9 пп. При этом был контроль и над реальным уровнем преступности, и над тем, что люди просто стали обращать больше внимания на преступность (был вопрос боитесь ли вы сами стать жертвой преступности, эффект нулевой). То есть люди реально видят победу кандидата, который/ая в своей риторике использует тему борьбы с преступностью и думает "ну раз выиграл этот кандидат, значит, реально такая проблема есть, иначе бы люди так не голосовали!" Мы привыкли думать, что выборы просто выявляют уже существующие представления граждан: люди помнят, насколько всё было хорошо или плохо, а затем голосуют исходя из этого. Но на этом исследовании мы видим, что причинность может работать и в обратную сторону: сами результаты выборов способны изменить представления о том, какой была ситуация до них. А значит, выборы могут менять не только того, кто будет отвечать за будущее, но и то, какова память о прошлом, из-за которого этого политика выбирали. В общем, после выборов меняется не только власть, может немного измениться и прошлое.

  Ещё
  
• 10 сент.2,5 тыс.38 пересылок45 реакций8 комментариевОткрыть в Telegram
  Испорченные бюллетени как стратегия протестного голосования Я специально поискал исследования об эффективности/неэффективности стратегии порчи бюллетеней в авторитарных режимах. Не нашёл! Поэтому попробую привести вам плюсы и минусы, которые я вижу, исходя их общей логики функционирования автократий и выборов в них. Плюсы: 🔜 Проще замотивировать нелояльный электорат. Избиратель:ницы всё ещё относятся к голосованию эмоционально и не готовы отдавать свои голоса за партии, которые небезосновательно считают псевдо оппозиционными. Если они считают выборы полным фарсом и фикцией, убедить их испортить бюллетень гораздо проще, чем проголосовать за партию, которая не будет представлять их интересы. 🔜 Если количество испорченных бюллетеней достигнет хотя бы 10% и больше, это может восприниматься как серьёзный протестный маркер и действительно повлиять на отношение к власти. Но для такого количества нужна многомесячная сплочённая кампания, за несколько дней такое организовать не получится. Минусы: 🔜 Правящей партии от этого будет ни горячо ни холодно. Испорченные бюллетени не влияют на распределение мандатов. С точки зрения конвертации голосов в места испортить бюллетень = не прийти на выборы вовсе. Да, процент испорченных бюллетеней публикуется, но сделать его настолько большим, чтобы это выглядело как серьёзная оппозиция власти не получится. Даже если представить 5% испорченных (что крайне маловероятно), это будет выглядеть ничтожно по сравнению с большинством за правящую партию. В конце концов, когда-то я уже рассказывал, что графа "против всех" выполняет роль сливного бачка для оппозиционных голосов, чтобы в итоге самая крупная партия от этого выиграла. 🔜 Негативный сигнал остальным партиям. Неправящие партии в авторитарном режиме часто сидят на двух стульях: им важно аккумулировать протестный электорат, но в то же время показывать свою лояльность власти. Да, угроза репрессиями вынуждает их открещиваться от поддержки несистемной оппозиции, однако от голосов никто в здравом уме отказываться будет. Голос нелояльного избирателя равен голосу лояльного, а на бюллетене не написано, каких взглядов придерживается голосующий/ая. 🔜 Правильно испортить бюллетень сложно. Часто бывает, что люди перечёркивают листок, но чёрточка попадает в квадратик партии, которая занимает первое или последнее место, и этот бюллетень считается действительным за эту партию. А выводы на этом канале вы, как говорится, делаете сами...

  Ещё
• 9 сент.1,9 тыс.9 пересылок33 реакции2 комментарияОткрыть в Telegram
  Уважаемые подписчики, подписчицы, etc! У меня есть несколько объявлений: 🔜 Уже завтра буду рассказывать здесь об исследованиях по наблюдению за выборами в демократиях и автократиях. Действительно ли наблюдение помогает предотвратить фальсификации на выборах? Как автократы обходят наблюдение за выборами и используют его в своих интересах? Ну и поотвечаю на вопросы, офк, приходите! 🔜 До 14 сентября включительно вы можете податься на мой курс по введению в количественные методы на языке R. Будем кодить и работать со статистикой из социальных наук, а по итогу участни:цы напишут своё исследование. Участие бесплатное, однако я должен предупредить, что Свободный университет – это нежелательная организация. Мы тщательно следим за анонимностью наших студент:ок, и никаких негативных последствий у них ещё не было, однако предупредить об этом я обязан. Ссылка на курс:

  freemoscow.university/…

  https://freemoscow.university/course/vvedenie-v-kolichestvennye-metody-dlya-soczialnyh-issledovatelej/

  Скоро выйду на темп 3 поста в неделю, твёрдо и чётко!

  Ещё
• 7 сент.3,1 тыс.64 пересылки37 реакций3 комментарияОткрыть в Telegram
  Почему раскол элит – это не конец режима Мноиге ждут так называемого "раскола элит". Принято считать, что если внутри авторитарного режима начинается серьёзный конфликт, это должно привести к смене власти. Но что, если внутренний раскол действительно ослабляет правящую партию, а сам автократ при этом всё равно остаётся у власти? Именно этот вопрос разбирается в новой статье A rainbow in the dark? (2026)🔐 Авторы собирают данные по 183 правящим партиям в 106 авторитарных странах – всего 610 наблюдений за 1970–2020 годы. Для каждой партии они измеряют уровень внутренних разногласий: от отсутствия раскола до небольшого, видимого и широкого раскола, а затем смотрят на долю голосов, мест в парламенте и вероятность того, что исполнительная власть перейдёт к оппозиции. Ну, и на пикче выше видно, что чем больше раскол, тем сильнее проседают результаты. Раскол измеряется через индекс внутренней сплочённости партии по V-Party, который отражает степень разногласий элит по поводу партийной стратегии, политики, распределения ресурсов, сотрудничества с другими партиями, выбора кандидатов и лидера. По мнению исследователей, раскол – это сигнал слабости. Когда элиты начинают открыто конфликтовать, выясняется, что правящая коалиция не так едина, как пытается показать пропаганда. Тем, кто раньше был готов безоговорочно вписываться за режим, возникают вопросы: а кто в итоге победит? Стоит ли сейчас использовать ресурсы в пользу действующего руководства? Не окажется ли сегодняшняя лояльность завтра причиной наказания? Из-за этого местные чиновники, партийные активисты и силовики могут начать осторожничать, отказываться от рискованных действий, связанных с фальсификациями и запугиванием оппозиции, или просто занимать выжидательную позицию. + это ещё сигнал избиратель:ницам – если власть не способна договориться внутри собственной партии, то она уже получается и не такая незыблемая. Однако ослабление правящей партии не обязательно означает немедленное падение диктатуры. Из 164 случаев крупных партийных расколов только 29 привели к победе оппозиции на выборах. Ещё в 19 случаях в течение года после выборов произошёл распад режима через революцию, переворот или переход, инициированный самими правящими силами. То есть в 72% случаев крупных расколов не произошло настолько драматических изменений для режима. У этого есть объяснение, которое сами авторы статьи почему-то упускают: сильная правящая партия тоже угрожает автократу: когда у тебя есть огромный институциональный механизм, который берёт на себя весомую часть распределения благ между элитами, то зачем нужен какой-то там правитель? В этом, например, была одна из причин ослабления Единой России в десятых годах, об этом я писал, разбирая книгу Ройтера про ЕР. Но это не значит, что конфликт элит проходит для режима бесследно. Элитный раскол может быть не прямой причиной падения режима, а сигналом его уязвимости, который постепенно меняет поведение элит, чиновников и граждан и создаёт пространство для последующей либерализации.

  Ещё
  
• 3 сент.3,2 тыс.46 пересылок48 реакций4 комментарияОткрыть в Telegram
  Успешный авторитаризм – тот, который может меняться Когда авторитарный режим сталкивается с массовыми протестами или угрозой потери власти, у него, казалось бы, есть два варианта: подавить протест или быть подавленным самими. Но история коммунистических режимов показывает, что всё немного сложнее. Авторитарные режимы вполне могут адаптироваться под кризис и буквально переизобрести себя, чтобы удержаться у власти. Именно этот механизм автор:ки новой статьи (2026)🔐 называют посткризисной адаптацией. Исследователь:ницы сравнивают четыре случая: 🔜 Польша, 1956. После сталинского периода режим пошёл на частичные уступки. При В. Гомулке снизился уровень репрессий, были освобождены политические заключённые, расширилось пространство для культуры и контактов с Западной Европой. Одновременно власти улучшили материальные условия: больше ресурсов направили на потребление, а крестьянам фактически позволили сохранить частную землю. Но политическую систему при этом никто не собирался отдавать. Рабочие советы, возникшие во время кризиса, постепенно лишились влияния, независимые дискуссионные площадки были закрыты, а партийная монополия постепенно восстановлена. По сути, запрос на политическую конкуренцию в этом слкчае был заменён снижением вмешательства в частную жизнь и частичную экономическую либерализацию. 🔜 Венгрия, 1956. После подавления революции режим Кадара сначала устроил масштабные репрессии: тысячи людей были заключены в тюрьмы, многие казнены, а сотни тысяч покинули страну. Однако затем с 1960-х Кадар начал строить гораздо более мягкую систему – то, что позже назовут «гуляш-коммунизмом». Репрессии стали более выборочными, людям позволили в значительной степени заниматься частной жизнью, ослабла цензура, стало больше культурной свободы. Одновременно власти разрешили элементы частного производства, расширили возможности крестьян продавать продукцию на рынке, а уровень потребления заметно вырос. 🔜 Чехословакия, 1968. Пражская весна начиналась как попытка реформировать социализм: экономическая децентрализация, ослабление цензуры, ограниченный политический плюрализм. Но либерализация быстро вышла из-под контроля руководства, а Советский Союз в итоге ввёл войска, после этого началась «нормализация» – один из самых консервативных вариантов посткризисной адаптации. Сотни тысяч членов партии были исключены, реформаторы потеряли работу и влияние, цензура была восстановлена, а идеологический контроль усилился. При этом режим предложил обществу другой контракт: политическая пассивность в обмен на стабильность, предсказуемость и относительно высокий уровень потребления. 🔜 Китай, 1989. После подавления протестов на площади Тяньаньмэнь китайское руководство одновременно усилило репрессии и начало очень внимательно изучать причины краха Советского Союза и восточноевропейских коммунистических режимов. Это интересный пример обучения на чужих ошибках: китайские элиты посмотрели на события в Восточной Европе и попытались понять, почему другие коммунистические системы не пережили аналогичный политический кризис. После 1989 года Китай пошёл сразу по нескольким направлениям. Но одним из главных действий было расширение партийного присутствия. Если в позднем СССР идеология была неким параллельным с повседневностью миром, то в КНР расширение партийного присутствия изменило курс с идеологического канцеляризма на адаптацию под то, во что гражданам действительно хочется верить. Короче, нет никакой идеально отлаженной системы, любой авторитаризм сталкивается с кризисом. Вопрос лишь в том, получается ли под него адаптироваться или нет. Но каждая такая адаптация одновременно создаёт новые проблемы, и режиму приходится адаптироваться снова.

  Ещё

О канале в цифрах

Создан

29 апреля 2022 г.

Фото

282

Видео

1

Ссылки

353

По данным Telegram на 1 октября 2026 г.

Рейтинги и подборки

• Самые читаемые каналы · Наука4-е место
• Кто вырос за неделю · Наука14-е место

Отзывы

Отзывов пока нет. Ваш будет первым.

Похожие

Ещё по теме