Яков Миркин

Common questions

How many subscribers?

Subscribers: 15.7K. Median views per post: 1.5K. Views per subscriber: 9.3%. Measured on October 1, 2026.

How often are posts published?

Posts in the last 30 days: 72 — that is several times a day. Measured on October 1, 2026.

Does this channel have a Telegram tick?

No Telegram tick.

Who runs this channel page in the catalog?

Nobody yet. If this is your channel, claim the page: you will be able to reply to reviews and see its stats.

Latest posts

Posts are in Russian — that is what the channel publishes.

• today8546 forwards18 reactions50 commentsOpen in Telegram
  Израиль - Дубай: до 10 - 12 прямых авиарейсов в день, до 100 - 300 тыс. туристов из Израиля (на пиках); безвизовый въезд. Дубай - как место отдыха / туризма, бизнеса и хаб для пересадок. Когда? Авраамовы соглашения - Договор о мире, дипломати ческих отношениях и полной нормализации между ОАЭ и Израилем (2020, Вашингтон). В Дубае - шаги к культуре толерантности в школьных программах. Все это объясняет, почему вчера в самолете было 20+ детей. Все это - о будущем: арабы - Израиль. Как могут жить рядом - и вместе - два родственных (близки генетически и в языке) народа. Как живут они сейчас рядом в Израиле (2,1 из 10+ млн человек. все надписи - двуязычны, зажиточные арабские поселения)

  More
• yesterday1.1K2 forwards16 reactions26 commentsOpen in Telegram
  Ему были доступны все радости Российской империи. Сын министра юстиции (бывшего), женатый на прелестной соседке по имению, получивший праздничный 3-этажный особняк на Большой Морской в Петербурге, дом 47, к свадьбе — от семьи жены. Он и сейчас стоит, под тем же номером! Боксер, фехтовальщик, отец 5-ти прекрасных детей, «завзятый велосипедист» Владимир Набоков - старший. «Облаченье отца, сверкающий кавалергардский мундир с гладкой, облой, золотистой кирасой, облекавшей его спину и грудь, взошло как солнце»! Это пишет пупсик — сын его, великий писатель, тоже Владимир. «Целую тебя крепко, мой хороший пупсик» (письмо Влад. Набокова — своему сыну, Влад. Набокову, только младшему,14.06.1920). Свободно владел немецким, французским, английским языками, впитав их с детства (+итальянским). А зачем пошел в политику? Зачем основывал, в числе прочих, конституционно-демократическую партию, кадетов? Можно было прекрасно и так жить! Зачем стал депутатом 1-й Государственной думы — вместо чиновничьей карьеры, будучи в придворных кругах (камер-юнкер)? Вот его ответ: «укрепить народное представительство, стряхнуть иго самодержавной бюрократии, осуществить требования правового строя, удовлетворить наболевшие запросы и народные нужды» (Набоков — старший). Минуточку: первое, второе, третье… это великолепно, но «народные нужды» — почему в последнюю очередь? Таким было мышление кадетов? В последнюю? Сначала — институты (народное представительство, правовой строй, долой бюрократию), а потом — «нужды народа»? Это напоминает системную ошибку 1990-х: сначала новые институты рынка и общества, это — цель №1, а когда они появятся, то сами все решат. Улучшат, укрепят, повысят. Никакие споры не принимались. Время тогда было упущено — народу становилось все хуже. «Господствовала какая-то фантастическая уверенность в своих силах». Это слова Набокова о 1-й Госдуме. Или о 1990-х? Кем он был при Временном правительстве? В марте — апреле 1917 г. — Управляющий делами «временных». В чем были, по его мнению, главные задачи временной власти, взятой быстро и, как утверждалось, бескровно? Вот его ответ — «две основные задачи: продолжение войны и благополучное доведение страны до Учредительного собрания». Стоп: где здесь «наболевшие нужды» народа, разоренного почти 3-летней войной? Где земля — в крестьянской стране? К тому же Временное правительство теряло время во внутренних столкновениях. Все были против всех. „Хаотическая картина… бурные столкновения.. бесконечные прения… ежедневная лихорадочная работа… Все переживаемое представлялось нереальным». «Сколько я пережил мучительных заседаний, в которых… выступали наружу все бессилие Временного правительства, разноголосица, внутренняя несогласованность, глухая и явная вражда одних к другим» (Набоков — старш.). Мог ли он управлять Российской империей? Быть в числе тех, кто на самом верху? Конечно! «Спокойная, уверенная сдержанность.., а за ней ясный ум, верное, благородное сердце и большая русская душа, управляемая твердой волей... Честь, подвиг, любовь к родине, уважение к своей и чужой личности, смелость, верность слову» (Куприн. В.Д. Набоков). Но для этого «временщикам» нужно было сразу же, не откладывая, решать задачи самых насущных нужд населения — мир, земля, хлеб, жизнь, гораздо лучшая; не только права, свободы, политическая амнистия (они были объявлены сразу). Как такой власти было играть на усиление, на отторжение всех других политических сил? Ответ — только очень яркой, «всем вместе» игрой, сразу же дающей признаки роста благосостояния народа, какими бы ни были тяжелейшие условия, в которые власть поставлена в текущий момент.

  More
• yesterday1.4K2 forwards42 reactionsOpen in Telegram
  Почему всего лишь в 52 года ушел этот человек, так нужный России? Отчего так несправедливо? Почему все общественные построения, ради которых он работал день и ночь, закончились ничем? Его время, с такой силой занимаемое, днями и ночами — куда оно делось? Почему была прервана его и ее — любовь? Почему жизнь, начавшаяся в свете и ясности, жизнь порядочного, сильного — и очень полезного человека оборвалась так нелепо, в таком раздоре? В чем были его ошибки — и в чем ошибаемся мы? Как все переменить, когда частное и общее дело идет не так? Как сделать это, пока у тебя есть время? Вся жизнь Владимира Дмитриевича состояла из этих вопросов. И именно их стоит задавать нам себе — всю жизнь. Это мой новый очерк в "Неделе"

  More
• yesterday1.2K2 forwards20 reactions3 commentsOpen in Telegram
  А за кулисами была любовь. «В тот миг я пронзительно осознал, что двадцатисемилетнее, в чем-то белорозовом и мягком, создание, владеющее моей левой рукой, - моя мать, а создание тридцатитрехлетнее, в бело-золотом и твердом, держащее меня за правую руку, - мой отец». Это — сын, писатель, младший Набоков; мать и отец — всегда вместе. «Солнышко мое ненаглядное, я был страшно счастлив видеть сегодня твое дорогое прелестное личико и слышать твой голос» (В.Д. Набоков — Е.И. Набоковой. 6.07.1908). «Сегодня» было их тюремным свиданием 6 июля 1908 г. Г-н Набоков, отец знаменитого сына, и сам знаменитость, попал в тюрьму, в одиночную камеру, в петербургские Кресты, сроком на 3 месяца, в веселом месяце мае 1908 г. Как депутат 1-й Госдумы, по ее роспуску императором, воззвал не платить налоги и всячески граждански не повиноваться, и сел вместе с другими такими же непокорными депутатами. «Не давать правительству ни солдат, ни денег!» — было написано в воззвании, за что случилась камера длиной, по-нашему, – 4,3 м., шириной – 3,2 м., всего – 13,8 кв. м. Что ж, на рынке недвижимости сейчас есть и меньшие квартиры – от 11 кв. м. А высота до потолка – 3,6 м. Солидно! Ему было 39 лет, отличный возраст. Набоков — младший, писатель, уже существовал (ему 9 лет). Два сына, 2 дочери, а до 3-го сына – еще 4 года. Так чем же Влад. Дм. Набоков занимался в камере 3 месяца? «С 1-го же дня зажил по расписанию… В 5 час. утра – вставание, умывание, одевание, чтение Библии». Решил «прочесть ее всю за время заключения». «В 6 раздается по всему корпусу звонок… Около половины 7-го… доносится протяжное пение «Отче наш», «Богородице дево», «Спаси, Господи, люди твоя». Затем минут 5 или 10 спустя начинается разноска кипятка… Я завариваю чай, кончаю одеваться, поднимаю койку, подметаю, отворяю окно. Ровно в 7 час. беру итальянскую грамматику с упражнениями и... начинаю «зубрить» спряжения, неправильные глаголы, местоимения, слова, делать переводы в уме. Занятие это продолжается до 9 час., с 5-минутным перерывом. В 9 час. 2-й перерыв – 10-минутный, я пью молоко, ем хлеб. В 9 ½ час. принимаюсь за чтение по уголовному праву… Читая, делаю заметки, конспектирую… От 7 до 10 происходит прогулка... В 12 час. прекращаю работу, убираю книги и тетради, накрываю стол, жду обеда. Обед приносят между 12 и 12 1/2. Я обедаю всегда с отличным аппетитом, затем пью чай, немного фланирую. В 1 ½ сажусь писать и пишу, с небольшими перерывами и одним в 20 мин. (для 2-й прогулки) – до 4-х. В четыре бросаю писать и совершенно раздеваюсь, проделываю 18 мюллеровских упражнений, с обливанием в резиновой ванночке и растиранием... Принимаюсь за серьезное чтение – историческое или философское – до 6-ти. Затем... накрываю стол для ужина... около 6 часов. С 7 до 9 занимаюсь легким чтением, преимущественно по-итальянски. В 9 делаю свою постель, прибираю комнату, отмечаю на стене минувший день... и в 9 ½ ложусь спать». И вывод для нас, потомков: «При таком распределении дня время идет очень скоро и не остается места для скуки и тоски». Ни скуки, ни тоски? Их время, его и жены, пролетело слишком скоро. Он больше не избирался (запрет), но был занят бесконечно; известный юрист, статьи и книги, тысячи стр., редакции газет, политика; служба, штабист — в 1-ю мировую; даже дома, в их особняке в Петербурге на 1-м этаже был зал заседаний для кадетов, с бесконечными «шубами и галошами» в прихожей. Риски? Сколько угодно! Дуэль (оскорбили в журнале); не состоялась. Был под обстрелом на фронте. Чуть не сел в Петропавловку вместе с Временным правительством. Арестован Смольным, когда готовил Учредительное собрание. Под угрозой нового ареста исчез из Петербурга. Скрывался в Крыму, объявив себя доктором (чтобы не расстреляли). Покинул с семьей Крым «на греческом судне «Надежда», с грузом сушеных фруктов… под беспорядочно бившим с берега пулеметом» (Набоковы). И, наконец, был убит в Берлине, заслонив «друга — противника» Милюкова от пуль монархистов в театре, на публике, 28 марта 1922 г. «Маленькая красная точка под сердцем» (Милюков).

  More
• 2 days ago1.2K6 forwards57 reactions16 commentsOpen in Telegram
  Не было никогда такой странной войны, когда бы внутри воюющих стран открыто обсуждались бы внутренними экономистами и прочими спецами и говорящими головами ситуация в ее хозяйстве, все слабости и разрушения, все негативное, что происходит в тренде и т.п., пользуясь по-прежнему публичной статистикой. Каждое такое обсуждение внимательно читается "другой стороной" и используется для планирования того, что будет в войне дальше. Каждое такое публичное обсуждение стоит и той, и другой стороне крови. Не знаешь, как слово твое отзовется. Именно поэтому я, обладая публичным именем в экономике, уже скоро 5 лет молчу, ограничиваясь тем, что можно делать воюющим странам после мирного урегулирования, как создать возможности для развития и мирной конкуренции, при каких условиях. И что нельзя делать, потому что -тупик. Это - принципиальная позиция. Лучше сейчас быть в помощь семьям, каждому, кто пытается сохранить стойкость и имущество в хаосе и управлять своими рисками. Когда говорю о прошлом, когда публикую свои книги и очерки - рассказы - всегда имею в виду настоящее и будущее. У нас есть аналоги, люди, семьи, достойно выжившие в самых тяжелых условиях. У нас есть аналоги - истории даже счастливые. Пусть они и будут - именно у вас.

  More
• 2 days ago1.2K1 forward19 reactions8 commentsOpen in Telegram
  "Потрясенные общества", чит. рейтинг - 5 (278 отзывов), цена божеская - 489 руб. А вот и отзыв: "Книжки Я.М. - частые гости под моей подушкой - не из-за снотворного эффекта, а какого-то катарсиса и светлой надежды. Абсолютный мастхэв в любые непростые времена" Озон

  ozon.ru/…

  https://www.ozon.ru/product/potryasennye-obshchestva-pravila-zhizni-v-epohu-peremen-mirkin-yakov-moiseevich-1855684877/
• 2 days ago1.5K15 forwards18 reactions23 commentsOpen in Telegram
  Страна одиночеств. Более 40% домохозяйств в России состоят из одного человека. Более 70% браков распадаются. Даже если это отчасти связано с получением пособий. Ну и как быть дальше?
• 3 days ago1.2K3 forwards16 reactionsOpen in Telegram
  Предпросмотр Вас обязывают думать только так, а не иначе? Хорошо, что Вы - не в 1924 году! «Наша семья не должна стать ячейкой, задача которой накапливать собственность. Семья коммуниста должна быть прообразом маленькой коммунистической ячейки» (Правда, 4 ноября 1924 г.). Вот так! Накапливать? В семье? Вам ни к чему! У вас другие задачи! А как же любовь? «Говорить, что должна быть полная свобода чувств – не значит, что в зависимости от своих случайных и временных настроений можно менять отношения, - это неправильно». Неправильно -менять! Разводы – нихт! Между тем, какое это было благополучное время! «В 1921 году в Петрограде доля разводов среди браков, длившихся менее года, составляла 33%, среди браков, длившихся от одного года до двух лет — 19%» (Демографическая модернизация России (ред. А. Вишневский)). Всего-то! А ныне на каждые 100 браков приходятся 72 развода (2023 г., Росстат). Райские были времена! А вот еще вопрос к Вам: «Жизнь – это наслаждение? Или классовая борьба важнее?». Газета «Правда» учит: «Беспорядочные половые отношения, несомненно, вредно отражаются на организме, подрывают его силы, ослабляют человека как борца, как коммуниста. Силы человеческие ограничены, чем больше сил и внимания – психического и другого – отдается этой стороне жизни, которая вполне законна и правильна, - тем меньше сил остается сил на другие функции коммуниста. Если он много разнообразия ищет в половой области, то он, несомненно, отдает на это слишком много сил и дает нам коммуниста с изъяном» (Правда, 4 ноября 1924 г.). Коммуниста с изъяном быть не должно! Функции его не должны быть ограничены! Долой недостаток сил сами знаете от чего! Так нас учил в докладе в «Правде» А. Сольц, член Центральной контрольной комиссии РКП (б). Но как изжить этот изъян? Как не пустить партийца – налево? Или еще куда-нибудь? На это есть ответ, и тоже в «Правде». Четверг, 30 октября 1924 года, сто лет тому назад, первая страница, почти передовая. Жил-был собственник партбилета № 471642 – «жгучий брюнет, глаза имел голубые, рост средний». В 29 лет «партбилет 471642 заключил, что результатом тоски и уныния является одиночество», подав брачное объявление в «соседнее государство, в Латвию», где издавалась якобы правительством «брачная газета», ибо таковой в красной Москве не было – никогда. Дал он такое объявление: «Господин, интеллигент, 29 лет, материально обеспечен, в Москве, серьезно желает жениться на латышке, желает вести переписку». На что получил «девяносто изящных писем, перевязанных розовой ленточкой, со вложением фотографических карточек». Эльза: «Приходится предполагать, что в России недостаток женщин, что граждане должны искать их в соседних государствах… Я… владелица небольшого недвижимого имущества в Латвии. Мне 21 год, роста я высокого, блондинка, нрава довольно веселого». Звучит многообещающе. Но недостаток женщин в России? Обидно! Еще одна - Анита: «Читая ваши строчки, меня охватило какое-то странное чувство, как будто мы не чужие, как будто где-то уже раньше встречались, может быть, не в этой жизни, а давно, давно тому назад, человеку нет сил вспомнить, как после сладкого сна». Что с ней стало, с Анитой? Где она? Где ее жизнь, медленно плывшая в 1920-х годах? Гильда: «Вы настойчивы, и я не менее». Ну и так далее, пока зоркий глаз партийного учреждения не прервал этот почтово-брачный обмен. Что с тобой стало, №471642? Куда ты бежал, прикрыв свою одинокую голову? Ибо к письмам, их было девяносто, ровно сто лет назад, был «приобщен партийный билет №471642», явно из кармана владельца. И «все это нашло себе место на полках архива учреждения, ревностно занятого нарушениями партийной этики». Вот так! Долой брачный обмен с соседними государствами!

  More
• 3 days ago1.3K3 forwards34 reactions10 commentsOpen in Telegram
  А это что еще: «Цена целомудрия»! Подпольный фильм? Неделикатный роман? Нет, это статья в «Правде», 22 октября 1924 г., 100 лет тому назад, первая страница – значит, сверхважно! Двое молодоженов стоят в загсе и хотят развестись спустя месяц после свадьбы. Она – «молодая, грудастая, пышущая крестьянской силой и стихийным здоровьем, резко повернулась к мужу и уставилась в него искрящимся взором... – Так нешто он мне муж, - насмешливо заговорила она…- Больше месяца мы ложимся спать как два бревна: лежит около меня… и ничего». Театральная пауза. «Взрыв хохота потряс все ветхое здание волостного совета… Она, пунцовая от возбуждения и приступа подавляемого девичьего стыда, чуть не плача, рассказывает. – Хоть сейчас свидетельствуйте меня – девица». Далее следует заинтересованное выяснение обстоятельств. «Что это ты, парень, подкачал? Живой ты человек, ай нет?». - Живой! – ответствовал молодожен. Здоров? Здоров! Совсем здоров? Совсем! Тогда – что? «Богаческая хитрость! – объясняет она обступающим. – Нужна им была работница, а нанять нельзя: и платить надо, и власть прижимать хозяина будет, да и работать так не будет чужая-то. Вот и женили его на мне… на время…». «А чего ж он тебя… берег-то?». «А у них с отцом сговорено было: поработаю я на них, сколько сил хватит, а он потом и разведется со мною, прогонит… И не даст ничего, кроме приданого, обратно. А если ребенок-то будет, то советская власть присудит платить за него… вот он меня и не касался, чтобы убытку им в доме не было… Хорошо я догадалась споренько…». «Года ведь мои девичьи»! – отчаянно восклицает она. «И она двинулась вперед, высоко неся свою грудь, высоко вздымавшуюся от гнева, стыда и обиды за поруганные лучшие девичьи мечты, оплеванные звериным мужичьим стяжательством». Вот так! Не ходите, девки, замуж, ничего хорошего – за кулаков! За кулаческую их сноровку! Брак – это классовая борьба. Оставим кулаческий класс без потомства! Что ж, через сто лет найдется что-нибудь и о нас. И для анекдотов, и для того, чтобы просто пожать плечами. А о чем подумать? Не тыкать семьи палкой. Не слишком требовать – только так, а не иначе. Быть с лаской, а не таской. Быть в помощь, чтобы российским семьям было легче, спокойнее, сытнее и – надежнее ставить детей. Не слишком давить – никто не любит, когда на него давят. Семьи будут кричать и сопротивляться. Делать всё, чтобы они в спокойных условиях накапливали собственность, сочетались как хотят – желательно покрепче – и могли бы безмятежно любить друг друга, не думая о том, чтобы угодить государству или кому-нибудь еще. Чтобы было выгоднее иметь как можно больше детей, особенно первых. Человеческая природа – быть вместе – все равно возьмет свое. Это мой очерк в "Неделе"

  More
• 4 days ago1.3K7 forwards58 reactions32 commentsOpen in Telegram
  У того, кто видел огромные пустые пространства в Лейпциге или Дрездене вместо старых городов, у того, кто шел в Роттердаме по красной светящейся линии, огораживающей линию бомбовых ударов - справа - ты умер, слева - ты жив, всегда возникает один и тот же вопрос: "Как они простили друг другу все это?". Ковровые бомбардировки, огненные штормы? Как они смогли снова вернуться к единой Европе - пусть и не совсем единой, но той, где люди свободно смешиваются друг с другом? Смеются друг с другом, свободно бродят, свободно говорят. Вы помните? - спросил я своего старого немецкого друга. -Помним, - ответил он и перевел разговор на что-то другое. Я прислушивался к себе, я хорошо себя чувствовал в Германии, для меня немцы гораздо ближе и понятнее британцев. Но я помню, помню, помню, и память эта прорывалась на железных дорогах, которые - все те же, и станции часто те же, что и восемьдесят лет назад. Их же везли по этим же дорогам, мимо этих же станций. И я никогда не спрашиваю своего друга, своего давнишнего немецкого друга, где был его отец, где были его родственники восемьдесят лет назад. Не могу, нет сил это спросить. Это жестокие раны. Именно сейчас они наносятся - жесточайшие, безрассудные. беспощадные. Но я вижу будущее. Будущее, в котором все - будут помнить, все - будут знать, но всё равно, рано или поздно, будут способны найти человеческую связь. Хотелось бы в этом поклясться, но кто же знает, насколько эти клятвы будут сильны?

  More

The channel in numbers

Created

February 26, 2022

Photos

71

Videos

1

Files

1

Links

903

Telegram data as of October 1, 2026

Reviews

No reviews yet. Yours would be the first.

Similar

More on this topic