@zamyatinsk
Замятин
Telegram channel @zamyatinsk: 2.6K subscribers, 1.4K views per post, score 77
77BAhead of almost every channel in its category
Category midrange 41–55This channel 77
- 2.6K
- Subscribers
- 1.4K
- Median views over 30 days
- 53.6%
- Views / subscribers over 30 days
- 8
- Posts over 30 days
Data as of October 1, 2026
Political theory and Russian statehood run through this author's essays, which trace power structures using history and philosophy. As of 14 September: the channel has 2.6K subscribers, below the category median, while its ER stands at 66.9% versus a 14.0% category median, well above neighboring channels. Posts over 30 days numbered 11, less frequent than the category median. Recent topics include mathematicians pushing back against AI companies tackling millennium-level problems, a look at the origins of the 'fifth column' idiom in elite rhetoric, and a debate between historian Konstantin Tarasov and podcaster Andrey Aksyonov over the role of the Soviets in the October Revolution. The author also invited readers to an online lecture on presidentialization and the paradox of constitutionalism in Russia between 1990 and 1993, and shared a recording of an earlier session with the audience.
catalog description About the channel, by its author
Александр Замятин демократ, преподаватель
Overview
Written automatically from the channel's data, updated 9 September 2026. The numbers in this text are as of that date; the fresh ones are in the tiles above.
Zamyatin is an author-driven channel on politics and history: essays on political regimes, lectures on post-Soviet constitutional history, reflections on the idea of "the people" as a political subject, plus book and podcast reviews. The tone is essayistic — long, connected posts with links to archival documents and lecture recordings.
Posting is infrequent: 10 posts in 30 days against a category median of 63 for News & Media. Engagement, though, runs well above average: ER sits at 57.0% versus a category median of 14.2%, with a median post reaching 1,452 views. Subscriber count is 2,549 — notably below the category median of 25,617 across 486 listings.
Over the 15-day observation window the channel lost 5 subscribers, and average views dropped by 58. Its Place Score is 78.
This fits readers after a slower, author-led take on politics and history rather than a news feed: the audience is small but appears to read more closely than the category average suggests. The owner hasn't verified this listing; reaching out directly on Telegram is the way to make contact.
Common questions
- What is the @zamyatinsk channel about?
- Zamyatin is an author-led channel of essays on politics and history — covering political regimes, lectures on Russia's constitutional history, reflections on "the people" as a political subject, and book reviews.
- Is there an open ad price for Zamyatin?
- The owner hasn't published an ad price yet. You can reach out directly on Telegram to discuss advertising.
- How many subscribers?
- Subscribers: 2.6K. Median views per post: 1.4K. Views per subscriber: 53.6%. Measured on October 1, 2026.
- How often are posts published?
- Posts in the last 30 days: 8 — that is a few times a week. Measured on October 1, 2026.
- Does this channel have a Telegram tick?
- No Telegram tick.
- Who runs this channel page in the catalog?
- Nobody yet. If this is your channel, claim the page: you will be able to reply to reviews and see its stats.
Is this your channel?
Claim it — accurate metrics, replies to reviews as the channel, and an owner badge on the page.
Verify ownershipTakes a minute: a post with a code, or the bot as an admin
Your page on tg.place
Know the owner?
Forward them this message — they can verify their rights and collect what has piled up: page statistics and replies to reviews.
2,5652,544
Oct 12,563+1 in a day
Hover the chart or swipe it — we show the day.
| What it is made of | |
|---|---|
| Engagement | 21.1 of 30 |
| Growth quality | 20 of 20 |
| Reactions and forwards | 15 of 15 |
| Consistency | 5.4 of 12 |
| Trust | 4.3 of 8 |
| Reviews | not enough datano reviews yet |
Score 77 — from 5 of 6 signals: the rest are not measured yet. Methodology
Latest posts
Posts are in Russian — that is what the channel publishes.
- Заметки к истокам вертикали власти Логично предположить, что авторитарная власть захватывает контроль над избирательной системой, когда боится проиграть выборы и хочет корректировать результаты под себя. Но исторически это не всегда так. В случае Москвы произошло скорее наоборот: захват системы избирательных комиссий мэрией был не причиной, а следствием её электорального превосходства. Как известно, мэр Москвы Лужков построил одну из первых в стране систем административного контроля за выборами. Подробнее я писал об этом здесь. Отсчёт в этой истории обычно ведётся от октября 1993 года, когда мэр на несколько месяцев получил единоличную власть в городе и сам сформировал МГИК под декабрьские выборы. Но недавно я наткнулся на более ранний и малоизвестный эпизод, который существенно расширил мои представления об этом. В июне 1992 года первый мэр Москвы Попов ушёл в отставку, и на его место тут же был назначен Лужков, но не через выборы, а указом президента. Оппозиция в Моссовете считала это незаконным и попыталась провести выборы главы администрации (мэра). С июня по декабрь 1992 года Моссовет трижды принимал решение о назначении выборов, которые не выполнялись. Опуская детали юридического спора (в котором Моссовет, с моей точки зрения, был прав), обратим внимание на то, каким образом мэр уклонялся от этих выборов. Формально решения Моссовета о выборах отменял суд по представлению прокурора. Но в январе 1993 года, ещё до решения суда мэрия заблокировала финансирование избирательных комиссий без каких-либо правовых оснований (Распоряжение первого заместителя премьера Правительства Москвы от 11.01.1993 № 13-РПЗ). А когда окружная комиссия попросила Правительство Москвы выделить традиционные помещения для работы избирательных комиссий, ей пришёл отказ из управделами мэрии, снова без правовых оснований — просто потому что могут. В итоге в феврале 1993 года председатель окружной избирательной комиссии Чернецкий констатировал на заседании Моссовета, что участковые комиссии не смогут провести назначенные выборы, потому что мэрия заблокировала финансирование (ЦГА Москвы. Ф. Р-150. Оп. 5. Д. 503. Л. 34-40). Депутаты были возмущены такой узурпацией со стороны исполнительного органа, но ничего не могли с этим сделать. Здесь нужно понимать, что законнные полномочия по организации выборов тогда ещё находились у городского и районных Советов, а не у мэрии. Участковыми комиссиями обычно занимались орготделы и исполкомы райсоветов. Но в 1992 году мэр уже разогнал исполкомы и передал их рычаги своим префектурам. Избиркомам мэр был не указ, но без него они не имели и листка бумаги. Эти выборы не угрожали власти Лужкова. Судя по опросам, он без труда победил бы на них, имея рейтинги в 10-20 раз выше ближайших конкурентов. Но он просто не хотел отнимать на это время и ресурсы в месяцы тяжелейших социально-экономических процессов в городе. Кроме того, сама идея перевыборов мэра не пользовалась популярностью в городе и ассоциировалась с маргинальными депутатами Советов. То есть отсутствие легальных оснований для блокирования выборов мэрией компенсировалось её превосходством в легитимности: мэрство Лужкова не вызывало сомнений и не требовало перевыборов в глазах подавляющего большинства горожан. Таким образом, в январе 1993 года мэрия впервые испытала свою возможность управлять избирательными комиссиями через материально-финансовый рычаг и с помощью своей легитимности, а не из-за недостатка в таковой. Большинство комиссий (не все) тогда подчинились мэрии и приняли как должное, что она является их фактическим новым начальством. После этого оставалось лишь скрепить факт новой легальностью, что и произошло в конце 1993 года.
- Сегодня в 20.00 буду на стриме Рабкора, поговорим про конституционный кризис 1993 года. Заходите и присылайте вопросы!
- В октябре запускается классная программа лектория Симпосий «Политическая мысль: история, теория, тексты». В программе 9 авторских курсов по современной политической теории и философии. Среди них планируется и мой курс по теориям демократии. Раньше я читал его в Шанинке и НШПН, так что многие из вас на нём уже побывали. Здесь я повторю его скорее всего в последний раз и с небольшими изменениями. Если вам интересно разобраться в том, как формировались и менялись представления о демократии в последние 100 лет, и вы хотите научиться ориентироваться в конкурирующих теориях демократии — электоральной, партисипативной, делиберативной, агонистической, — то этот курс для вас. И обязательно обратите внимание на остальные курсы — там есть и база, и оригинальные вещи. Участие в программе платное и недешёвое. Но за счёт энтузиазма и бесплатного труда организаторов лектория это всё ещё гораздо доступнее, чем образование такого же уровня в университетах. А с подавлением российских университетов это теперь и вовсе чуть ли не единственный шанс поучиться на подобных курсах. Уверяю вас, в ютубе такого почти не бывает, это другой жанр, здесь придётся самим думать и читать. В ближайший понедельник, 21 сентября я проведу открытое ознакомительное занятие, на котором расскажу про влияние опросов общественного мнения на демократию и предложу вместе в формате семинара почитать фрагмент из одного социолога с критикой опросов. Подобные открытые занятия будут и по другим курсам программы. Участие в них бесплатно. Регистрируйтесь по ссылке и подключайтесь!
- Один кадр из большой истории деполитизации в постсоветской России. Так конструировался образ «нормальных людей», которые предпочитают огород политике. Здесь «огород» это οἴκος, к которому потом прибавятся «шашлыки» как символ сытости. А между тем вся остальная столица — миллионы нормальных людей — жила своей жизнью. Например, множество москвичей, благо, погода располагала, отправились на огороды. А на футбольном поле детского городка Лужников проводился товарищеский матч между футбольными командами артистов Москвы. И на правом снимке вы видите, как Леонид Ярмольник массирует колено Сергею Шакурову. «Куранты» от 4 мая 1993 года Контекст: 1 мая 1993 года произошли кровавые столкновения красно-коричневой демонстрации с ОМОНом на Ленинском проспекте.
- Удивительная зрелость социологического самосознания математиков На днях группа выдающихся математиков высшего калибра выступила с декларацией против увлечения ИИ-компаний решением громких математических задач. Это произошло на фоне объявления Open AI о решении одной из «задач тысячелетия», связанной с уравнением Навье-Стокса. Математики заявили вызывающий тезис: «Цели ИИ-компаний и цели математического сообщества сильно расходятся». Казалось бы, с чего пчёлам идти против мёда? Их довод таков: «Решение задач это всего лишь инструмент для достижения основной цели — концептуального понимая и озарения. Забвение этого в мире ИИ может обернуться против основной цели математики». Мне очень близка эта мысль, потому что, преподавая математику, я часто объясняю учащимся, что дело не в том, чтобы найти правильный ответ, а в том, чтобы изобрести решение, освоить метод, понять природу математического объекта. Но! Дело не только в этом, а в том, с какой социологической проницательностью математики разворачивают свой тезис: Самые ценные ресурсы нашей профессии — это студенты и идеи, и мы взращиваем их с особой заботой. Мы чувствуем ответственность за то, чтобы дать студентам возможность полностью раскрыть свой потенциал, пока они не смогут жить самостоятельной жизнью в математическом мире. Мы часто предлагаем им задачи, основная цель которых — развить навыки, которые помогут им продвинуться в научных исследованиях и в других областях. Свои идеи мы распространяем в ходе бесед, частных обсуждений и тщательных записей, увязывая их с предыдущими идеями других людей. Эти процессы неизменно требуют времени и основаны на взаимодействии людей. Эта же мысль известна в политической философии как «образовательный аргумент» в пользу демократии участия: демократия ценна не экономическими результатами и управленческой эффективностью (в которых она часто слаба), а взращиванием гражданской добродетели (в республиканском языке) и политического сознания. Можно кратно увеличить экономическую эффективность сообщества, принеся в жертву его политическую свободу, — а она-то и есть главная цель существования сообщества. Здесь можно послушать реплику самого звёздного подписанта декларации Теренса Тао. Получается, что эти математики поняли то, что с таким трудом пытаются сформулировать гуманитарные философы: ИИ это не просто средство, но и угроза для самих целей. Этот социологический поворот в самосознании математического сообщества кажется мне крайне любопытным. Замечу, что декларацию подписали не все топовые математики, вижу там явное отсутствие некоторых грандов (Миши Громова, например). Значит, можно ожидать ответа другой партии.
- Об одном противоречии нового политического режима «Если король не принимает мер к тому, чтобы пехотинцы его войск после заключения мира охотно возвращались домой и брались бы опять за свой труд, он неминуемо погибнет. Самая опасная пехота — это та, которая состоит из людей, живущих войной как ремеслом, ибо ты вынужден или вечно воевать, или вечно им платить, или вечно бояться свержения с престола. Всегда воевать невозможно, вечно платить нельзя — поневоле остаётся жить в постоянном страхе». (Макиавелли Н. О военном искусстве) Известный республиканский аргумент о превосходстве призывной (гражданской) армии над контрактной (наёмнической) гласит, что только гражданин может быть хорошим войном, поскольку он бьётся за общее благо и своё политическое место в нём. Этот аргумент можно прочитать и в обратную сторону: только воин может быть хорошим гражданином, потому что готовность отдать жизнь за республику это высший акт преданности ей, пройдя через который человек может почувствовать настоящую причастность к общему делу и по-настоящему устремиться к миру. С этой точки зрения массовая мобилизация необходима для того проекта модернизации российского общества, который был запущен в 2022 году. Если большая война это способ перепрограммирования страны на любовь к отечеству и преданность отождествлённому с ним государству, то участники войны это авангард нового патриотического сознания. Но почему вообще возникла потребность в такой «модернизации»? Если государство-отечество уже является нашим общим делом, которое нужно защищать от внешних врагов, то его граждане не нуждаются в этой жестокой школе гражданской добродетели. А в том-то и дело, что этот политический режим построен на сознательном отказе от каких-либо общих дел и культивировании радикального индивидуализма. Его кредо всегда было «каждый сам за себя»: обманывай, воруй, иди по головам — и ты будешь жить хорошо, а если ты живёшь плохо, то это только твоя личная проблема. Правящие элиты и прослойка бенефициаров вокруг них эксплуатируют эгоизм, разобщение и неверие людей в общие блага, коллективные действия и ответственность друг за друга. Здесь частный интерес узкой группы господствует над нашим общим — в этом суть режима. Такому режиму органична наёмническая армия. Но война как проект модернизации требует гражданской армии, через которую можно переизобрести общее благо так, чтобы оно совпало с частным интересом бенефициаров режима. А это противоречивая задача. Балансирование на концах этого противоречия и составляет искусство правления в новом политическом режиме.
- Штрих к идиоме «пятой колонны» Как известно, в глазах российских правящих элит любая неподконтрольная им оппозиция предстаёт чьим-то проектом для подрыва российской государственности (равно их господства). Считается, что такое конспирологическое мировоззрение унаследовано от чекизма, идеология которого была построена на поиске «подрывных элементов» и заговоров. Думаю, что в значительной степени это так. Но есть и другой, более сложный источник этого стиля мышления. В октябре 1991 года экспертная информационно-аналитическая группа Президента представила Ельцину аналитическую записку с рассуждениями о том, почему Верховный Совет РСФСР оппонирует Президенту и придирается к его инициативам (как будто не в этом смысл системы сдержек и противовесов). Это очень интересный во многих отношениях исторический документ. Но здесь я хочу обратить внимание только на один момент: среди причин непокорности Верховного Совета авторы особенно выделяют «подрывную деятельность», которую ведёт «‘пятая колонна’ коммунистов в демократическом движении». Есть основания полагать, что, как и в странах Восточной Европы, в рядах бывшего оппозиционного движения, ныне ставшего правящим, имеется определённый — и весьма значительный — процент лиц, внедрённых в это движение с целью подрыва его изнутри в интересах прежнего режима. <…> речь должна идти в лучшем случае об ‘агентах влияния’ КПСС-КГБ (а в худшем — просто об агентах). Получается, что либеральные научные сотрудники из окружения Ельцина использовали старый заговорческий язык «пятой колонны» для описания оппозиции ещё задолго до возвращения чекистов во власть, да ещё и с интенцией противостояния тем самым чекистам. Ельцину ещё со времён первого конфликта с Горбачёвым в 1987 году была близка идея о том, что против него работало КГБ. Затем этот опыт стал превращаться в одну из несущих идеологем президентской власти с первых месяцев её зарождения. Если осенью 1991 года было достаточно оснований бояться реванша КГБ и КПСС, то раскрутка этой же идеи (но в ином языковом облачении) на выборах 1996 года была уже чистой политической технологией нагнетания и эксплуатации страхов в обществе. А при Путине идиома «пятой колонны» для описания оппозиции перейдёт из языка внутреннего пользования в элемент внешней пропаганды.
- В продолжение предыдущего поста нужно сказать, что в нарисованной картине у демократической партии будет одна фундаментальная уязвимость перед партией олигархической. В моём понимании она-то и составляет самую важную проблему для построения демократии в будущей России. Дело не только в том, что олигархическая партия владеет колоссальным стартовым преимуществом в ресурсах, но и в том, что она умеет эффективно использовать его в политике благодаря своей иерархии. Демократическая партия должна отвоевать у олигархической это преимущество — в этом и суть дела, — но для этого ей нужна дееспособность, которой нет у горизонтальных структур. Массовое вовлечение людей в процессы принятия решений на всех уровнях, которого хочет демократическая партия, требует тепличных условий: нужно много времени, терпения и экономической свободы, чтобы договариваться на равных в больших коллективах. А в условиях острой политической борьбы необходимы решимость, скорость и дисциплина, преимущество в которых у иерархических структур, ориентированных сверху вниз. Это можно видеть и по недавнему опыту нашей страны. В 1990-1991 годах люди массово участвовали в работе Советов и множества демократических организаций (прежде всего ДемРоссии). И пока они месяцами делиберировали о направлении реформ, всю власть сконцентрировала тогдашняя олигархическая партия, лидеры которой оперативно расставляли своих людей и издавали распоряжения. А когда массовый энтузиазм сменился разочарованием и деполитизацией в 1992-1993 годах, олигархическая партия без труда доела демократов, закрыв их проект на десятилетия вперёд. Успех демократической партии критически зависит от её способности защищать децентрализацию власти и вовлечение широких масс в самоуправление от неизбежных попыток узурпации. Для этого она сама должна быть вооружена иерархией, решительными вождями, дисциплиной и профессионализмом. Поэтому я не верю в проект демократического движения как сети низовых инициатив без центра принятия решений. Сегодня левые по понятным причинам отвергают все эти свойства и ставят на делиберацию и партисипацию внутри движения. Здесь императивы демократии в обществе ошибочно переносятся на внутреннюю организацию самого движения. Это усугубляется увлечением левацкой субкультуры внутренней борьбой с любыми проявлениями доминирования. Активисты любят чесать языками в этических комитетах и не любят работать работу. В то же время иерархия и дисциплина несут реальную угрозу авторитарного перерождения движения. Кстати, это то, что случилось с той частью российских демократов в 1990-1993 годах, которая отказалась от разговорчиков и чрезмерно доверилась вождям. Таким образом, успешная демократическая партия должна, с одной стороны, иметь достаточно эффективную и способную на быстрые практические решения структуру для драки с олигархией, а с другой, иметь внутренние предохранители от узурпации со стороны своих же вождей. Это сложнейшая, но решаемая историческая задача, сравнимая с изобретернием «партии нового типа» в начале 20 века. Мы начали заниматься ей почти 10 лет назад и сделали первые микрошажочки, но нас брутально прервали. Кому-то в будущем предстоит к этому вернуться.
- При всём моём очевидном скепсисе к этому жанру, большой разговор лидеров оппозиции на Дожде всё же, по-моему, высвечивает и предвосхищает один важнейший сюжет гипотетического постпутинского перехода. А именно неизбежное столкновение двух «партий»: условно демократической (многих) и олигархической (немногих). Падение суверена откроет большой передел не только власти, но и собственности, потому что прямо с первых дней рыночных реформ в 1992 году именно президент является её гарантом. И в этой точке так или иначе возникнут две противоборствующие партии. В одной сгруппируются крупные собственники, у которых есть заводы, ЧОПы, юристы, медиа и т.д. Между ними будут серьёзные драки, но один общий интерес у них есть: им нужно будет легализовать новую систему отношений собственности. Это условно олигархическая партия. С другой стороны соберутся те, у кого ничего нет, кроме массовости. Эта демократическая партия будет бороться за своё право стать кем-то в новой России с олигархической партией, которая постарается оставить их в убогом наёмном положении. Ходорковский и Гуриев (как и многие другие в либеральной оппозиции) делают политическое предложение олигархической партии: чтобы предотвратить хаос, установить порядок и создать необходимую вам систему отношений собственности, нужно провести выборы в парламент, выиграть большинство (что не проблема для олигархов, в этом фишка парламентаризма) и образовать сильное правительство. Это правительство проведёт нужные вам реформы и будет экранировано от демократической партии электоральной легитимностью парламента. Демократическая партия со своей стороны будет настаивать на демократизации реформ. Для неё одни только выборы в парламент (сколько угодно свободные и честные) ничего не сулят по описанной причине. Ей нужны гораздо более разнообразные форматы участия с широким охватом. Эту позицию артикулирует Лобанов. Поэтому все разговоры об общей демократической и антивоенной платформе не должны вводить нас в заблуждение. Это выглядит актуально из сегодняшнего дня, где практический вопрос о транзите пока не стоит. По мере приближения реального перехода эта риторика будет угасать, а подлинные противоречия будут выходить наружу. Я очень сомневаюсь, что на первых ролях в этом процессе окажутся все те же лица. Но сама эта структурная поляризация видится мне неизбежной.
- Только однажды я видел достойный и продуктивный спор учёного с популяризатором. Это был дебат историка Константина Тарасова с подкастером Андреем Аксёновым («Закат империи») о роли Советов в Октябрьской революции, по итогам которого последний к его чести признал ошибку и даже переписал выпуск подкаста. И мне кажется, что необходимым условием успеха в этом случае было отсутствие большого публичного интереса. Но мы-то понимаем, что вся соль споров академии с популяризаторами не в искусственной изоляции науки, а наоборот в её общественно-политической чувствительности. Претензия на знание это претензия на власть — в социогуманитарной среде это старый уже трюизм (за пределами вахштайнианского монастыря). В связи с этим вспомнился замечательный доклад Лианы Тухватулиной из ИФ РАН «Борьба за доверие к науке: между элитизмом и эгалитаризмом» про неустранимую политическую субъектность науки и её роль в современных баталиях между либеральным элитизмом и правым популизмом. А с этой точки зрения популяризаторы не профанируют науку (в чём их обвиняют академики), а наоборот развивают её политическую субъектность. И для демократически мыслящих людей тут встаёт вопрос: а может ли у науки сегодня быть эгалитарная и освободительная субъектность, противоположная тому, что предлагают Панчины и Казанцевы? Оппонируя вульгарному сайентизму, важно самим не попасть в ловушку антисайентизма, в которой уже сидят правые. А доклад Тухватулиной всё-таки посмотрите, дело говорит.
The channel in numbers
- Created
- October 21, 2022
- Photos
- 191
- Videos
- 1
- Files
- 1
- Links
- 333
Telegram data as of October 1, 2026
Reviews
Leave a review
No reviews yet. Yours would be the first.
