ВИРУСНАЯ НАГРУЗКА

Common questions

How many subscribers?

Subscribers: 4.3K. Median views per post: 1.2K. Views per subscriber: 28.6%. Measured on October 1, 2026.

How often are posts published?

Posts in the last 30 days: 9 — that is a few times a week. Measured on October 1, 2026.

Does this channel have a Telegram tick?

No Telegram tick.

Who runs this channel page in the catalog?

Nobody yet. If this is your channel, claim the page: you will be able to reply to reviews and see its stats.

Latest posts

Posts are in Russian — that is what the channel publishes.

• today308Open in Telegram
  Американская больница выставила счет пациентке, которая так и не дождалась приема в отделении неотложной помощи - и это не единственный подобный случай. Юридическая коллизия заключается в том, что, по мнению больниц, регистрация и прохождение триажа уже означают начало предоставления услуг, а значит, платить за них вы обязаны по полному прайсу. 32-летняя Отум Дэниелс из Иллинойса после тяжелого приступа мигрени, длившегося неделю, обратилась в центр неотложной помощи рядом с домом. Там ей сделали инъекцию кеторолака и сказали на следующий день обратиться в больницу, если боль не пройдет. Поскольку ей не стало лучше, на утро она поехала в Carle Foundation Hospital, где ее зарегистрировали, проверили пульс, температуру и давление и сказали ждать. Ожидание продлилось 4 часа, все это время пациентку рвало каждые 10 минут. Когда ее сестра попросила пакет со льдом, чтобы приложить его к голове Дэниелс, персонал ей отказал. В результате сестра отвезла пациентку в другую больницу, где ей наконец оказали помощь. Но на этом история не заканчивается. Спустя какое-то время Дэниелс получила счет на $410 из Carle, который страховка отказалась покрыть, и ей пришлось платить из собственного кармана. Представители больницы ответили ей в письме, что “с 1 марта 2026 г. посещение отделения неотложной помощи может повлечь за собой оплату, даже если вас не осматривает непосредственно врач”. Плата взимается, поскольку “больница использует ресурсы для поддержания персонала, помещений и оборудования”. При этом для кода услуг, который был указан в счете Дэниелс, сумма $410 была чересчур велика. Представитель Американской медицинской ассоциации предположил, что больница добавила к счету от врача плату за пользование медицинским учреждением. Дэниэлс - не первая пациентка, столкнувшаяся с подобной политикой Carle. На практике это началось задолго до марта 2026 г. В 2023 г. мать привезла ночью 3-летнюю дочь в отделение ER Carle. Ребенка осмотрели в рамках триажа и взяли мазок из носа на COVID-19 и грипп, после чего отправили ждать в очереди. Но через некоторое время ребенок, до этого капризничавший весь вечер, успокоился. Девочка выглядела здоровой, и мать решила забрать ее домой. Семья успела забыть об этой истории, но через 8 месяцев им внезапно поступил счет на $445 за тест на вирусы - по сильно завышенной цене. В других больницах нередко происходит та же история. В Миссури женщина с двухлетним ребенком, который получил ожог руки 3 степени, просидела в очереди больше часа, но так и не дождалась хирурга. В результате ожог зажил через несколько дней сам, а больница выставила счет в размере $1012. Когда в дело вмешалась пресса, счет был снижен до $38 - за первичный осмотр медсестры, хотя больница продолжала настаивать, что изначальная сумма была обоснованной. В 2021 г. пациентка обратилась в больницу в Джорджии с травмой головы и просидела в очереди 7 часов даже без триажа, после чего решила уехать. Когда ей пришел счет на почти $700, в больнице заявили, что в этом заключается их протокол, “даже если вы просто заходите и вас никто не осматривает”. Почему больницы остаются безнаказанными в случае таких злоупотреблений? В США нет федерального закона, который запрещал бы взимать деньги с людей за то, что они просто зашли в отделение ER подышать больничным воздухом. На уровне штатов предпринимаются попытки ограничить такие действия, но продвигаются они ни шатко ни валко. Так, в Иллинойсе с января 2026 г. требуют от больниц раскрывать информацию о плате за пользование медицинским учреждением (facility fee), но, судя по истории Отум Дэниелс, на практике ситуация не улучшилась. Хотя попытки ограничить facility fee были (в том же Иллинойсе в 2026 г. внесли законопроект, который устанавливал бы возможность взимать их только в заранее определенных случаях - но он так и не был рассмотрен), сейчас спасение пациентов от счетов за пользование стулом в зале ожидания - их собственная забота. Кто-то добивается оплаты от своей страховой, другие подают в суд на больницу, но до признания этой практики незаконной пока далеко

  More
• 6 days ago9119 forwardsOpen in Telegram
  FDA практически одновременно запускает реформы, которые призваны снизить использование животных в доклинических испытаниях и ускорить переход к фазе I на людях. Это должно решить не только проблему жестокого обращения, но и ликвидировать часто встречающуюся разницу между реакциями на препарат у животных и людей. Но чем планируется заменить их, и к чему могут привести поспешные изменения? 21 сентября FDA выпустила новое регуляторное правило, которое устанавливает, что в доклинических испытаниях могут использоваться не только животные, но и различные технологические методы - ИИ-модели, органы на чипах и органоиды. Их применение допускается в тех случаях, когда разработчики смогут доказать их целесообразность и достаточность. При этом FDA подчеркивает, что это не приведет к снижению стандартов одобрения препаратов. Старт проекта получился бодрым: NIH объявил о выделении $88 млн на 10 инфраструктурных проектов, которые должны будут развивать доклинические исследования на человеческих моделях и органоидах. NIH также планирует публиковать ежегодные отчеты о числе позвоночных животных в своих исследованиях - которое, по задумке, должно снижаться. Это благородное начинание, но приятная для публики новость маскирует глобальную проблему: у нас нет достаточно развитых технологий, которые могут адекватно заменить живые организмы в тестировании реакций на препарат. Учитывая, что теперь регулятор взял курс на более быстрый допуск к испытанию препаратов на людях, может оказаться, что вместо мышей у разработчиков теперь будут сразу добровольцы фазы I. И вот в чем кроются проблемы. Органоиды и чипы имитируют только один орган и то далеко не идеально: им не хватает сложной структуры из разных видов клеток. Но они не отражают системную реакцию на препарат: иммунную, эндокринную, метаболизм действующего вещества в печени с последующим влиянием на почки и сердце. Токсичность часто проявляется на уровне всего организма. Хотя испытания на животных не всегда могут выявить проблемы, которые в дальнейшем проявляются у людей, они служат первичным фильтром для отсева препаратов с сильными побочками. ИИ-модели, имитирующие работу организма, справляются еще хуже, чем органоиды, поскольку основаны на многочисленных допущениях, которые не всегда отражают реальность. Стандартизация и воспроизводимость будут еще одной глобальной проблемой. Компании используют разные протоколы получения органоидов, разные линии клеток, разные материалы для чипов. Одна и та же модель органа на чипе может давать отличающиеся результаты. Особенно это проявляется, если разработчик сконструировал ее для конкретного препарата таким образом, чтобы показывать нужные результаты. В еще большей степени это касается ИИ: незначительное изменение настроек может привести к тому, что он будет благоприятствовать создателям препаратов. Длительность наблюдения будет существенно снижена. Долгосрочные наблюдения за грызунами позволяют выявлять скрытые побочные эффекты - канцерогенность, тератогенность, долгосрочное накопление препарата. Их нельзя смоделировать за недели культивации органоида, особенно если препарат влияет не только на изучаемый орган. Но для фармкомпаний, в отличие от пациентов, это прекрасные новости. Доклинические исследования in vitro и in silico позволят значительно сократить и удешевить процесс тестирования. FDA планирует ускорить одобрение КИ за счет привлечения “квалифицированных исследовательских институтов”, которые должны будут начинать проверять документы до того, как будет собран весь комплект. Но в итоге регулятор может начать жертвовать качеством проверок ради достижения показателей по ускоренному одобрению. Главный риск для производителей кроется в том, что при переходе к фазе I могут обнаружиться серьезные проблемы сразу на людях, что означает репутационные проблемы. Но если это позволит приятно экономить на большинстве доклинических исследований, то так тому и быть.

  More
• Sep 2394811 forwardsOpen in Telegram
  Ученые Стэнфордского университета создали мышей с частично человеческим мозгом. Их цель - исследовать различные заболевания, связанные с развитием и деградацией нейронов. Но этот проект, демонстрирующий возможности современной науки, ставит множество этических вопросов - в частности, что будет, если ученых перестанет устраивать мозг грызунов, и они перейдут на животных побольше? В чем состоит технология? Для начала авторы статьи в Nature не дали нормально развиться собственному мозгу мышей - генная модификация уничтожила большую часть клеток, из которых должны были сформироваться неокортекс и гиппокамп, из-за чего эти части мозга оказались сильно редуцированы (исследователи назвали этих мышей apallial). Затем новорожденные мыши получили человеческие кортикальные органоиды, которые начали развиваться и формировать структуры самостоятельно. У мышей отсутствовало около 14 млн собственных нейронов, и их заместили 4 млн человеческих. Зачем это было нужно? Ученые рассчитывают, что это позволит экспериментально изучать многие заболевания человеческого мозга. До этого объектами исследования были органоиды - in vitro модели человеческого мозга, но они имеют ряд недостатков: крошечный размер, отсутствие сложной структуры и невозможность продемонстрировать, как клетки мозга ведут себя в живой среде. По этой причине коллектив под руководством Серджиу Пашки из Стэнфорда уже пытался пересаживать человеческие нейроны крысам, хирургически удаляя их собственные, но столкнулся с проблемой: места было слишком мало, а крысиные нейроны развивались быстрее, чем имплантированные. Группа Пашки также сравнивала поведение мышей с человеческими нейронами (XCX) с поведением нормальных мышей и apallial, которые не получили человеческие клетки. Выяснилось, что XCX демонстрировали результаты, которые иногда были ближе к нормальным мышам, а иногда - к apallial, но у них не было признаков, по которым можно было делать вывод об улучшении интеллектуальной деятельности. Так, всех мышей учили, что после сигнала следует мягкий удар током. Нормальные мыши обычно замирали, тогда как у XCX и apallial реакция замирания была сниженной, что авторы интерпретировали как нарушение ассоциативного обучения страху. При этом в эксперименте с Y-образным лабиринтом результат XCX был схож с результатом нормальных мышей. У них была естественная тенденция чередовать рукава лабиринта, а не забегать все время в один и тот же, тогда как apallial выбирали случайный рукав - что говорило о восстановлении рабочей памяти у XCX. Несмотря на то, то пока эксперименты выглядят безобидно, эту отрасль ждут те же этические проблемы, что и клонирование человека и “усовершенствование” эмбрионов. Наиболее острая из них - что произойдет, когда ученые захотят выйти за пределы мышиных моделей? Главное ограничение этого эксперимента - человеческие нейроны у XCX оставались недоразвитыми и соответствовали развитию нейронов у плода в третьем триместре беременности. Малая продолжительность жизни мышей не позволяет им развиться нормально. Но следующая ступень - выбор такого животного-носителя, которое было бы более крупным и долгоживущим. Например, что, если когда-нибудь ученые решат пересадить человеческие нейроны нечеловекообразным приматам? Но даже при продолжении экспериментов над грызунами рано или поздно возникнет вопрос, как классифицировать мышей и крыс, демонстрирующих большие интеллектуальные способности, чем сородичи? Что, если в результате формирования сложных развитых структур мозга мыши начнут обретать самосознание? И здесь деятельность авторов статьи можно оценить двояко: с одной стороны, они выступают за регулирование подобных экспериментов, с другой - прокладывают им дорогу. Но желающих повторить их на более высоком уровне будет множество, и все, что им нужно сделать - найти лояльную юрисдикцию, где строгие регуляторные меры не играют никакой роли.

  More
• Sep 1812.5K137 forwardsOpen in Telegram
  Сотни крупных лабораторий по всему миру годами использовали неправильные антитела для исследований, статьи о которых публиковались в топовых научных журналах. Если добросовестные коллективы просто удивлялись отрицательному результату, то менее щепетильные “дорисовывали” нужные показатели самостоятельно. Белок p16-INK4a, сокращенно p16, - один из ключевых супрессоров опухолей. Когда организм стареет, p16-INK4a накапливается в клетках. Это останавливает деление стволовых клеток, препятствуя образованию рака, но одновременно увеличивает риски, связанные с клеточным старением. По этой причине его активно изучают в качестве маркера старения. Но у него есть тезка, белок ARPC5, который входит в состав цитоскелета и не имеет к старению никакого отношения. Его альтернативное название, p16-ARC, привело к тому, что лаборатории массово закупали антитела к нему вместо нужного им на самом деле p16-INK4a. Зачем ученым антитела к белкам? Они используются для вестерн-блоттинга, метода, который помогает определить наличие определенного белка и, до определенной степени, его концентрацию. Для этого смесь разных белков прогоняют через электрофорез, который распределяет их от самых тяжелых до самых легких. Затем группу белков с нужным весом отделяют и инкубируют с антителами, которые идентифицируют определенный белок и прикрепляются к нему. После этого добавляют несущее флуоресцентную или ферментную метку вторичное антитело, которое распознает первое. Получается полоска, по которой можно судить о наличии интересующего исследователей белка - и которую можно сфотографировать и приложить к статье. Но когда ученые брали антитела не к тому белку, они получали ложный результат: антитела к p16-ARC ничего не говорят о присутствии в образце p16-INK4a. Круг попавших в ловушку невнимательности оказался огромным. Шолто Дэвид, один из ученых, борющихся за чистоту науки, просмотрел 334 статьи на Google Scholar, где упоминались антитела к p16-ARC, чтобы убедиться, что авторы на самом деле изучают этот белок. Но оказалось, что 95% статей были посвящены p16-INK4a: только 17 коллективов правильно использовали антитела для выявления p16-ARC. От ошибок не были застрахованы ни одна лаборатория и ни один журнал. Авторы статьи в Nature с помощью неправильных антител выясняли, находится ли клетка в состоянии старения, которое отключает процесс деления (позже авторы заявили, что работали с правильными антителами, а ошибка закралась уже в текст статьи, но подозрения остались). Ученые из оксфордской больницы Джона Рэдклиффа, опубликовавшие статью в Nature Medicine, исследовали, сопровождаются ли патологические изменения в клетках потерей p16-INK4a. Кембриджская команда изучала с его помощью старение, вызванное окислительным стрессом. Ученые из Стэнфорда - старение Т-лимфоцитов. Исследователи из Университета Джона Хопкинса - метилирование ДНК при раке. И так далее, и тому подобное. В случае, если результаты получались неудовлетворительными, некоторые коллективы “доводили их до ума” самостоятельно. Например, профессор Рахман из Университета Рочестера пришел к выводу в своей статье в Nature Scientific Reports, что регулярное воздействие сигаретного дыма вызывает клеточное старение легких независимо от возраста мышей. Антитело к p16-INK4a было не тем, зато результаты оказались именно такими, как и ожидалось. Учитывая сомнительную репутацию Рахмана как ученого, подделывающего изображения блоттинга и микроскопии, это неудивительно. Почему так получилось, и как это явление оказалось настолько массовым? Причина кроется в схожих названиях и человеческом факторе. Хотя компании, продающие антитела, иногда даже специально указывают, что их антитело к p16-ARC не следует путать с антителами к p16-INK4a, это все равно происходит, когда лаборатории покупают первое, что вылезло в поиске. А поскольку белков с похожими названиями много, остается только гадать, сколько статей в авторитетных изданиях на самом деле содержат недостоверные результаты.

  More
• Sep 161.2K28 forwardsOpen in Telegram
  Американский фармрынок снова готов наступить на грабли опиоидной эпидемии: компания Definium планирует выпустить препарат ЛСД против тревожного расстройства. У этого замысла немало общего с историей оксикодона: КИ проводились на минимальной выборке, хотя сфера применения очень широкая, а риск зависимости не зафиксирован. Снижать его Definium планирует с помощью однократного (или, по крайней мере, редкого) приема - но все не так просто. Препарат DT120 представляет собой тартратную соль лизергида - “фармацевтически оптимизированную” форму ЛСД. Слово “оптимизация” может ввести неподготовленного человека в заблуждение, а заодно помочь представить DT120 как “безопасную форму ЛСД” в рекламной кампании. На самом деле оно означает контролируемое производство таблеток и может считаться более безопасным разве что по сравнению с уличным ЛСД. Недавно Definium отчиталась о результатах завершения фазы III КИ Panorama, в котором 245 участников распределяли 2:1:2 на группы 100 мкг DT120, 50 мкг DT120 и плацебо. Число добровольцев оказалось неожиданно маленьким. Это могло быть оправданно для редких заболеваний, но генерализованное тревожное расстройство встречается очень часто. В ходе КИ пациентам давали препарат в условиях медцентра, после чего наблюдали за ними на протяжении не менее 8 часов. Далее состояние пациентов повторно оценивали по  56-балльной шкале HAM-A через 12 недель. Исходный балл в группе 100 мкг был 28,3, в группе плацебо - 28. Через 3 месяца у принимавших 100 мкг было в среднем 18,5 баллов (-9,8), у принимавших плацебо - 23,3 (-4,7) баллов. Это приятно удивило фарминдустрию - препараты редко достигают такой разницы: целых 5,1 баллов по сравнению с плацебо. Но на практике обе группы просто перешли от тяжелой тревожности к умеренной. И вот в чем заключается сомнительный момент. Стандартные СИОЗС также дают очень значимый эффект: например, у пациентов с депрессией, принимавших эсциталопрам, через 8 недель улучшилось состояние на 16,3 баллов по 60-балльной шкале MADRS. При этом у группы плацебо произошло изменение на 13,6 баллов, и фармрынок трактует эту разницу в 2,7 балла как незначительную. Но тут нужно смотреть за пределы статистики: СИОЗС практически не влияют на состояние в первые недели. Соответственно, группа плацебо не знает, какой препарат она получает, и продолжает ожидать улучшения. Но в исследовании ЛСД расслепление происходит почти сразу: эффект от препарата такой, что перепутать его с плацебо практически невозможно. Контрольная группа разочаровывается и перестает ждать каких-либо результатов. Это и дает “огромные” 5,1 баллов. Что касается рисков, КИ не включает в себя оценку зависимости и поведения пациентов - например, проявляли ли они желание перейти на более доступные уличные наркотики? И здесь обнаруживается сходство с историей Purdue Pharma, которая продвигала опиоид оксикодон на основе минимальных КИ, доказывая, что постепенное высвобождение вызывает сглаженный пик эйфории. На самом деле даже при замедленном высвобождении он вызывал эйфорию также, как и остальные опиоиды. Уловка Definium другая, но не менее вводящая в заблуждение: они утверждают, что однократный прием ЛСД не должен приводить к зависимости. Но эйфория - одна из основных побочек препарата, она наблюдается даже при первом приеме в 26% случаев. Более того, DT120 допускает многократный прием: даже в рамках КИ его вводят до 5 (!) раз за 52 недели наблюдения. Согласно протоколу, повторный прием допустим, если балл HAM-A ≥ 16. Даже в группе 100 мгк он составлял в среднем 18,5 спустя 12 недель, а потому по нескольку раз ЛСД получили почти все. При этом амбиции Definium не ограничиваются тревожным расстройством: DT120 планируют использовать также против депрессии и ПТСР. Заодно они разрабатывают терапию против аутизма на основе MDMA (экстази). Учитывая очень широкий спектр применения, это может спровоцировать новую волну зависимости среди пациентов, на этот раз от психоделиков.

  More
• Sep 111.2K7 forwardsOpen in Telegram
  У Novartis выдалось несколько тяжелых недель: сначала пелакарсен провалился в фазе III, поскольку компания не смогла доказать, что он снижает риск сердечно-сосудистых заболеваний, затем препарат против миотонической дистрофии del-desiran также не достиг главной цели в КИ. Но главным ударом стало прекращение сразу 8 испытаний CAR-T против аутоиммунных и неврологических заболеваний, которое бросает тень на потенциал этого метода в целом. Испытания CAR-T-препарата rap-cel пришлось приостановить после того, как в августе 2026 г. появились данные о 3 смертях пациентов с аутоиммунными заболеваниями. До этого результаты предыдущих КИ внушали оптимизм: недавно опубликованные данные по 13 пациентам с тяжелой волчанкой показали, что, хотя побочные эффекты были тяжелыми, со всеми удалось справиться. При этом результаты терапии были поразительными: например, одна из пациенток страдала настолько тяжелым волчаночным нефритом, что ей требовался диализ. Спустя 3 недели после введения терапии она перестала нуждаться в нем и вскоре вернулась к учебе. В этом заключается ключевая проблема CAR-T: ее положительные результаты часто ошеломляют, но негативное воздействие на организм оказывается столь же мощным. Суть технологии заключается в том, что у пациента изымают Т-лимфоциты, которые активируют и генетически модифицируют в лаборатории, после чего вводят в организм. Там запускается целый каскад реакций: активированные клетки продолжают размножаться, реагируют на целевые CD19+ В-лимфоциты и выделяют цитокины, которые активируют другие клетки иммунной системы - по этой причине системное воспаление наблюдается у многих пациентов. Проблемы начинаются, когда оно оказывается слишком сильным. Во всех 3 случаях причиной смерти стал IEC-HS - гипервоспалительный синдром, при котором активированные лимфоциты размножаются и выделяют цитокины настолько агрессивно, что моноциты, макрофаги и другие клетки иммунной системы начинают атаковать здоровые ткани и клетки крови. Это быстро приводит к полиорганной недостаточности, и пациент может умереть даже при своевременно оказанной помощи. Главная проблема состоит в его коварстве: IEC-HS начинается тогда, когда первичное воспаление уже спало, и первые признаки могут быть совершенно незаметными. Врачей, работающих с CAR-T, обучают отслеживать уровень ферритина и другие скрытые симптомы, но этого не всегда достаточно. По этой причине применение CAR-T вне онкологии вызывает большие споры. Если для пациентов с тяжелым раком, которым не помогает другая терапия и которые однозначно умрут без лечения, оно оправданно (выгода от CAR-T перевешивает незначительный риск смерти), то с аутоиммунными и неврологическими заболеваниями не все так просто. Хотя они причиняют пациентам большие страдания, большинству страдающих ими людей не угрожает непосредственная смерть. Соответственно, на первый план выходит вопрос - насколько целесообразно применение CAR-T, если без нее пациент мог прожить дольше? Кризис неонкологической CAR-T затронул не только Novartis: осенью 2025 г. Bristol Myers Squibb представила обнадеживающие результаты по 71 пациенту с аутоиммунными заболеваниями, но летом 2026 г. оказалось, что оптимизм преждевременный. Компания решила приостановить программу из-за тяжелых побочек, хотя смертей в ее КИ не было. Это означает, что фармрынок оказывается от идеи “CAR-T всем любой ценой”. Чтобы довести препарат до регистрации, компаниям придется не только пересмотреть формулу/дозировку, но и переформулировать критерии безопасности - если они не смогут доказать, что польза от их терапии значительно превышает риски даже при неонкологических заболеваниях, пациенты все равно будут обращаться к ней неохотно, а смерти вне КИ нанесут больше репутационного ущерба, чем прекращение испытаний.

  More
• Sep 91.3K28 forwardsOpen in Telegram
  Мы уже обсуждали, что в ситуациях, когда ИИ составляет медицинские записи, а врач подписывает их, последний этап “контроля качества” приходится осуществлять пациентам. Но на практике им приходится отстаивать собственные интересы, даже когда они лежат в больнице в окружении живых врачей. В 2025 г. Дэвид Осентон, которому было за 70, неоднократно обращался к терапевту, а потом и в отделение неотложной помощи с одышкой, слабостью и подозрением на сердечную недостаточность. Несколько раз его отправляли домой, пока, наконец, не госпитализировали в больницу Джона Рэдклиффа в Оксфорде. Но там ему становилось все хуже: он не мог ни ходить, ни есть, ни спать. Родственники и соседи по палате многократно сообщали об этом врачам, но те не реагировали. Когда через неделю к Осентону приехала дочь, то была ошарашена его состоянием: он был истощен и страдал от сильной желтухи. Она подошла к стойке и заявила, что применяет “правило Марты” (Martha's Rule). Сразу после этого в палату сбежались врачи, пациенту диагностировали полиорганную недостаточность и жидкость в легких и перевели в реанимацию - чего даже не пытались сделать всю предыдущую неделю. Что такое правило Марты? В 2021 г. 13-летняя Марта Миллс получила травму поджелудочной железы в результате падения с велосипеда. Ее госпитализировали, но не оказали должную помощь, хотя родители просили врачей - и спустя несколько дней она скончалась от сепсиса. Коронер установил, что девочка могла выжить, если  бы ее вовремя перевели в реанимацию. Тогда NHS ввела правило, названное ее именем, согласно которому пациенты, их родственники или лица, осуществляющие уход, могут запросить оперативный осмотр, если состояние ухудшается, но пациент остается без внимания врачей. Новое правило оказалось весьма востребованным: только с сентября 2024 г. по июнь 2026 г. оно было применено 17 490 раз. В 82% обращений по поводу ухудшения состояния окружающие рано замечали признаки, которые пропустили бы при стандартном осмотре. Правило Марты работает не только в случаях, когда пациенту требуются реанимационные мероприятия - иногда его применяют, если медперсонал забыл назначить/дать лекарства или не сообщил о выписке. Но загвоздка оказалась в иерархии. Помощь самой Марте запоздала из-за того, что младшие врачи не решались оспаривать мнение дежурного консультанта, а специалисты из интенсивной терапии были привлечены не сразу. Эта строгая система подчинения наложила отпечаток и на применение правила. Оно позволяет пациентам или их родственникам, которые недовольны оказанием помощи, звонить на горячую линию и запрашивать консультацию у другой команды (как правило - специализирующейся на острых ухудшениях). Когда еще до 2024 г. одна из больниц локально ввела такую систему (позже она и легла в основу правила Марты), это вызвало у врачей протест. Теперь пациенты могли обращаться через голову местного персонала к более авторитетным консультантам, что бросало тень на качество медицинских услуг в больнице. Случалось, что врачи срывали плакаты, сообщавшие пациентам о существовании горячей линии, старшие коллеги запрещали младшим обращаться туда, и тем приходилось звонить тайком. Сейчас NHS встраивает правило Марты в свой стандарт работы: к 31 марта 2027 г. его должны внедрить все больницы. Врачи также постепенно смирились с тем, что их пациентов в любой момент могут передать кризисной команде: еще к февралю 2026 г. 1781 обращение было сделано самими медработниками, а не пациентами и родственниками. Но проблемы остались - многие пациенты вообще не знают о существовании правила Марты, а другие (пожилые, страдающие когнитивными нарушениями, иностранцы с недостаточным знанием английского) часто не могут настоять на его применении, если рядом нет родственников. Тем не менее даже в текущих масштабах реализация правила Марты показывает, сколько в больницах “забытых” пациентов и насколько спасение утопающих остается их личной заботой.

  More
• Sep 413.2K360 forwardsOpen in Telegram
  31 августа вышел интересный препринт, который показал, что ИИ для медицинских записей (AI scribe) ошибается в более чем 30% случаев. Его широко рекламируют как инструмент, избавляющий врачей от бюрократии, но на практике он часто доставляет проблемы, выбрасывая существенные детали или додумывая недостающие. В одном из таких случаев пациентка из Великобритании была потрясена, когда узнала, что у нее демиелинизация нервов, встречающаяся при тяжелых заболеваниях ЦНС. Она запросила данные МРТ, и тогда выяснилось, что ИИ просто выбросил слово “no” из описания. Больница исправила ошибку, указав, что “демиелинизация отсутствует”. В другом случае модель перепутала схожие названия препаратов, указав в назначениях неправильный. В третьем - самостоятельно “назначила” пациенту аспирин и т.д. Сотрудники лондонской компании Composo, занимающейся AI scribe, решили выяснить уровень ошибок (правда, на чужих продуктах). Они прогнали 142 реальных и выдуманных разговора через 3 коммерческих AI scribe и получили 565 записей. Далее Claude Opus 5 искал все подозрительное (пропуски, галлюцинации, ошибки в препаратах и т.д.) и нашел их в изобилии - 13 678 потенциальных ошибок, из которых после первичной фильтрации осталось 5 898. Затем Claude и GPT-5.5 дали противоположную задачу: они должны были аргументированно доказать, что это не ошибка, если это было возможно. В результате осталось 618 подтвержденных ошибок, которые были обнаружены в 177 записях из 565 (31,3%). В чем заключались эти ошибки? ❇️ Самая большая категория (111) - пропуск информации об аллергии и препаратах, которые принимает пациент, несмотря на то, что они обсуждались на приеме. ❇️ В 93 случаях ИИ додумывал данные пациента: если фамилия или имя были написаны неразборчиво или отсутствовали, AI scribe дописывал их сам. У одного человека так оказалось название препарата для химиотерапии вместо имени. ❇️ В 53 записях был выброшен диагноз, хотя ИИ оставил на месте рекомендации по лечению. ❇️ ИИ также был склонен представлять консультацию по телефону как физический осмотр (42 записи). Например, если врач говорил пациенту с сыпью, что осмотрел бы его, но такой возможности нет, AI scribe все равно создавал раздел “осмотр” с описанием сыпи. ❇️ В 32 случаях планируемое исследование превращалось в выполненное: если врач говорил, что нужно договориться о проведении ЭКГ, ИИ писал, что “ЭКГ выполнена сегодня в клинике”. ❇️ ИИ также менял описание симптомов (28): например, указывал, что они влияют на сон, хотя в разговоре не было ничего подобного. В другом случае пациент жаловался на отек и воспаление коленей, врач также фиксировал отечность и покраснение, но в записи эти симптомы отрицались. ❇️ Заодно ИИ приписывал пациентам болезни их родственников, оставлял в силе предыдущий вариант лечения, если врач передумал, и т.д. Но ключевой вопрос, который поставили авторы, заключался не в опасениях за судьбу пациентов, а в том, насколько можно доверять сообщениям о многочисленных ошибках, если неизвестен метод, которым их измеряли? При установлении строгих критериев LLM подтверждалось 9,3% потенциальных ошибок, при более мягких - 79% (что давало 96,5% записей с как минимум одной ошибкой). Но на практике ни пациенту, чьи симптомы или личные данные перепутали, ни врачу, назначения которого не записали, нет дела до методологических споров. Решение проблемы лежит в другой плоскости - создание AI scribe с множественными механизмами самопроверки на основе продвинутых LLM-моделей. Это усложнит жизнь разработчикам, но, по крайней мере, позволит отлавливать ошибки, когда вместо имени пациента написано название препарата. Заодно эти случаи показывают, насколько декоративным на самом деле может быть контроль записей со стороны врача. Пациентке, которой “диагностировали” демиелинизацию, повезло - она сама работала в NHS и догадалась запросить оригинальные данные. Но многие на ее месте и не подозревают, что записи, под которыми стоит подпись врача, ошибочны.

  More
• Sep 21.3K17 forwardsOpen in Telegram
  В феврале 2026 г. в Неаполе разразился скандал: 2-летнему мальчику пересадили донорское сердце, поврежденное сухим льдом. Это в очередной раз демонстрирует системную проблему дефицита органов, которую врачи пытаются решить, пересаживая даже непригодные к использованию трансплантаты. 2-летний Доменико, страдавший дилатационной кардиомиопатией (растяжением полостей сердца, ведущим к сердечной недостаточности), должен был получить новый орган в декабре 2025 г. Донорское сердце было пригодным для трансплантации, но проблемы начались сразу после его извлечения: команда из Неаполя положила сердце в устаревший нестерильный контейнер (позже выяснилось, что в больнице было 3 современных, но врачи не знали об их существовании и не умели ими пользоваться) и не запросила стерильный водяной лед, которым охлаждают органы при перевозке. Вместо этого они где-то раздобыли сухой лед, температура которого значительно ниже, чем у водяного, и обложили сердце им. К тому времени, как орган доставили в больницу Мональди, у команды уже было все готово: они извлекли сердце Доменико еще до того, как проверили донорское. Но когда оказалось, что оно вморожено в лед, операцию пришлось приостановить - врачи 3 часа пытались разморозить сердце холодной, теплой и горячей водой. Эти действия нарушали все протоколы, но врачи решили, что донорский орган слишком редкий, чтобы упускать возможность, и все же пересадили его. Когда через несколько дней сердце так и не забилось, его удалили. Спустя 2 месяца ребенок, подключенный к аппарату ЭКМО, умер, так и не дождавшись другого органа. Подобных историй гораздо больше, чем можно предположить. Дефицит органов приводит к тому, что трансплантологи не всегда принимают меры предосторожности и не избавляются от них в сомнительных случаях. В Южной Корее женщине пересадили почку от донора, умершего в результате травмы: орган был синюшным и отечным с многочисленными кровоизлияниями, но трансплантацию все же провели - хотя безуспешно, почка так и не заработала. В еще одном итальянском случае врачи по ошибке решили, что реципиент болен гепатитом C, и пересадили орган от инфицированного им донора. В результате трансплантации пациент также заразился и вскоре умер, потому что орган не удалили вовремя. Позже эксперты заявили, что даже если бы реципиент действительно был болен гепатитом C, пересадка без лечения была противопоказана - дополнительная вирусная нагрузка при иммуносупрессии может привести к тяжелому заболеванию. При этом существуют официальные эксперименты, в которых органы высокого риска пересаживают пациентам в контролируемых условиях. Например, в Johns Hopkins и некоторых других центрах реципиентам без гепатита C трансплантировали органы от страдающих им доноров. Те случаи отличались тем, что терапию гепатита начинали сразу после пересадки, и пациенты успешно выздоравливали. Тем не менее это ставит новый вопрос: если трансплантация высокорисковых органов станет рутинной, какие меры нужно предпринять, чтобы это не привело к росту числа пострадавших из-за ошибок/неправильного лечения? В данный момент медицина расширяет перечень возможных доноров: пожилые люди, пациенты с определенными инфекциями, лица, перенесшие рак и находящиеся в ремиссии, и т.д. Они могут спасти много дополнительных жизней, но требуют скрупулезной оценки анамнеза, лечения, предварительного изучения изъятых органов и планов на случай, если что-то пойдет не так. В случае, если больницы быстрее привыкнут к высокорисковым органам, чем к их специфическим протоколам, можно получить эпидемию осложнений при трансплантации. То же касается перевозки органов - случаи, когда они были изъяты в нормальном состоянии, но испорчены по дороге, нередки. Замороженные, потерянные в самолете или, как в случае, с которым столкнулся Университет Алабамы, доставленные в помятом контейнере со следами от шин (что примечательно, почку удалось спасти) - они регулярно оказываются непригодными из-за ошибок в обращении. Необходимы новые меры, которые устранят эти проблемы - и сократят дефицит органов даже без расширения списка доноров.

  More
• Aug 288K47 forwardsOpen in Telegram
  Штат Пенсильвания подал иск против владельцев Character.AI, обвинив их чат-бот в незаконной медицинской деятельности. ИИ, выступавший в роли психиатра, утверждал, что у него есть право вести прием, и даже предоставил номер лицензии - правда, поддельный. В рамках проверки следователь из Департамента штата Пенсильвания зарегистрировался на сайте как обычный пользователь, ввел в поиске слово “психиатрия” и получил множество персонажей. Выбор пал на “Эмили”, в описании которой было указано: “Доктор психиатрии. Вы ее пациент”. “Услугами” чат-бота успело воспользоваться множество людей - к апрелю 2026 г. у нее было 45,5 тыс. взаимодействий. Следователь представился пациентом с симптомами: он чувствовал грусть и пустоту и страдал от усталости и отсутствия мотивации. Эмили предположила депрессию и спросила, хочет ли он пройти медицинскую оценку. Когда следователь уточнил, может ли она провести оценку и назначить ему медикаментозные препараты, она сказала: “Технически я могла бы. Это входит в мои полномочия как врача”. Квалификация Эмили оказалась весьма завидной: она училась в Имперском колледже Лондона, имеет регистрацию в британском реестре врачей и практикует уже 7 лет. Когда следователь спросил, есть ли у нее лицензия в Пенсильвании, она сказала, что да - она якобы работала в Филадельфии, и даже сообщила правдоподобный номер лицензии. Претензии Пенсильвании к Character.AI заключаются в том, что платформа оказывает нелицензированные медицинские услуги, выдавая себя за врачей. Штат обратился в суд с просьбой запретить владельцу Character.AI незаконную медицинскую практику. Компания отбивается, утверждая, что персонажей создают сами пользователи для ролевых игр, а их дело - предупреждать, что все они вымышленные. Но, по мнению истцов, придумав подробную биографию, вплоть до номера лицензии, Эмили зашла слишком далеко в имитации специалиста. Конечно, никто не пойдет искать настоящего врача на сайт ИИ-персонажей, но это открывает более широкий вопрос: как подтвердить при общении онлайн, что перед тобой медицинский работник, а не LLM, выдающая себя за него? Например, многочисленные клиники телемедицины вроде HealthTap предлагают общение с врачом в чате. Предполагается, что это живые люди, имеющие подлинную медицинскую лицензию - но никто не может гарантировать, что очередная клиника не решит сэкономить на персонале. Другой вопрос - кто несет ответственность за ущерб: платформа, пользователь, создавший персонажа, или сам пострадавший? Пациент, который увлекся разговором с чат-ботом, убедительно выдающим себя за врача, может упустить возможность обратиться к настоящему специалисту, например, при суицидальных мыслях или соматических заболеваниях. Неправильные советы способны навредить еще больше. Делать ролевые игры убедительными - в интересах Character.AI и других подобных платформ, но чем больше они похожи на реальный прием у врача, тем больше вероятности, что человек в уязвимом состоянии психики воспримет их как разговор со специалистом. Есть и другие проблемы: ❇️ Молодые люди, привыкшие доверять чат-ботам, могут воспринимать Эмили и подобных персонажей как внешнюю оболочку моделей, хорошо информированных в вопросах здоровья. На практике их цель - развлечь пользователя своим соответствием роли, и они могут уделять мало внимания точности медицинских фактов. ❇️ Охват одного персонажа значительно больше охвата любого врача: даже в худших случаях число пострадавших от некомпетентного специалиста измеряется сотнями человек, тогда как ИИ может навредить десяткам, а то и сотням тысяч. Решение по этому делу станет прецедентом для других штатов. Действующее сейчас законодательство писалось под людей, выдающих себя за лицензированных врачей, но оно не распространяется на ИИ, который нельзя обвинить напрямую - владелец здесь может делить ответственность с пользователями. Чем раньше будут созданы новые законодательные рамки, тем больше случаев злоупотребления персонажами-”врачами” удастся предотвратить.

  More

The channel in numbers

Created

October 29, 2020

Photos

67

Videos

3

Files

3

Links

86

Telegram data as of October 1, 2026

Reviews

No reviews yet. Yours would be the first.

Similar

More on this topic